Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 119 из 248

В своей жизни смертного наш фотограф первым сделал воздушные снимки. Он же вдохновил Жюля Верна написать «Пять недель на воздушном шаре».

Я вижу окутанную туманом вершину горы. Под нами Голубая река со светящимися рыбами – яркий шрам на темном теле леса. К этому часу мои друзья-танатонавты уже переправились, наверное, на другой ее берег, если только не отвлеклись на бой с большой химерой.

Часы над дворцом Кроноса бьют полночь. С неба видны огоньки на берегу океана, это Мари Кюри, Сюркуф и Лафайет строят судно, способное выйти в море.

– Вероятно, они хотят обогнуть остров и пристать к берегу там, где нет слежки, – предполагает Клеман Адер.

Монгольфьер поднимается все выше. Надар привязывает к вантам ленты, чтобы определить направление ветра. Сент-Экзюпери тянет за веревки, чтобы изменить направление дыма. Я вдруг понимаю, что их беспокоит: мы летим не туда, куда хотели.

– Нельзя подлететь ближе к горе? – спрашиваю я.

– Это монгольфьер, а не дирижабль, – отвечает Клеман Адер. – Мы можем подниматься и опускаться, но не двигаться вправо или влево.

– К тому же ветер относит нас к морю, – озабоченно замечает Монгольфье.

Гора все дальше, морской горизонт все ближе.

Из воды внизу бьет фонтан. Не иначе, вокруг острова плавают киты.

Монгольфье командует опять разжечь огонь, чтобы возобновить подъем. Выше должны быть боковые воздушные потоки, которые понесут нас обратно, к острову.

В океан летят остатки нашего балласта. Мы не слышим плеска при его падении в воду. Мы слишком высоко.

Ветер относит нас все дальше от острова. Монгольфье задумчиво смотрит на вощеную ткань шара.

– У нас один выход: как можно быстрее спуститься, иначе нас унесет в открытое море.

Мы тушим огонь, он тем временем дергает веревку, открывая в мембране люк. Теплый воздух выходит наружу, мы теряем высоту.

Спуск гораздо быстрее подъема. Вскоре мы с размаху плюхаемся в воду. Корзина – не лодка, она быстро набирает воду, а у нас нет ни ведер, чтобы ее вычерпывать, ни весел. Когда стремишься в небеса, не думаешь о падении в море.

Клеман Адер требует выбросить в воду все, что тянет нас вниз. В результате мы оказываемся на плоту, каковым служит перевернутый ножками кверху стол.

Совсем рядом с нами бьет гейзер, вроде того, что мы видели сверху, сопровождаемый резким свистящим звуком.

– Кит по левому борту! – кричит Надар.

– Нет, не кит, – возражает Монгольфье.

Приближающаяся громадная рыбина, и правда, размером с кита, но выглядит гораздо более пугающе. От кита у нее только глазищи. В пасти не китовый ус, а острые зубы, каждый размером с меня.

– И что теперь?!

76. Энциклопедия: Левиафан

По ханаанской и финикийской традиции, Левиафана принято описывать либо как огромного кита в сверкающей чешуе, либо как гигантского морского крокодила длиннее тридцати метров. Кожа у него до того толстая, что ее не пробить никаким гарпуном. Из его пасти изрыгается пламя, из ноздрей валит дым, глаза горят внутренним светом, а когда он всплывает – вода вокруг него кипит. Происходит он от мифического змея Лотана, врага ханаанского бога Эля. По легенде, Левиафан способен в один присест проглотить солнце, отсюда и солнечные затмения. Этот миф повлиял на Ветхий и на Новый Завет, найдя отражение в Псалмах царя Соломона, в Книге Иова и в Апокалипсисе Иоанна Богослова.

«Ловится ли Левиафан на крючок?»

«Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь; железо он считает за солому, медь – за гнилое дерево. Оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным». (Иов, IV, 41)

Левиафан воплощает первобытную разрушительную силу океана. Похожие описания есть у египтян, индусов, вавилонян. Но, как представляется, придумали его финикийцы, чтобы утвердить свое владычество на морях. Страх их врагов перед Левиафаном позволял им, без сомнения, побеждать соперников на главных торговых путях через моря. Левиафан – одно из трех существ, которые будут съедены на пиру Страшного суда.

Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.

77. Во чреве чудища

Я выпрыгиваю из корзины, плыву, барахтаюсь в воде. Левиафан рассекает волны, вымещая тонны воды. А я еще дрожал от страха, когда смотрел «Челюсти», хотя акулка из фильма сразу бы пошла ко дну при виде этого колоссального морского дьявола. Угораздило же меня прибиться к Надару и компании, чтобы не столкнуться с большой химерой в Черном лесу…

– Я не умею плавать, я не умею плавать!.. – вопит рядом со мной Этьен де Монгольфье.

В этом проблема воздухоплавателей, имя ей – специализация.

Я хватаю его под мышки и вкладываю все силы в то, чтобы удержать его на поверхности.

Левиафан разевает пасть и в один присест заглатывает и круглый стол, и вощеное полотно, и Антуана де Сент-Экзюпери, неосторожно оказавшегося сверху. В мановение ока поэт-авиатор исчезает за сомкнувшимися, как зубья бороны, острыми зубами.

– Скорее к берегу! – кричит Надар.

Я плыву брасом, стараясь удерживать голову Монгольфье над водой, но тащить его за собой превыше моих сил. Чтобы не захлебнуться, я передаю его Клеману Адеру. Тем временем из-за горизонта появляется второе солнце.

– Осторожно! Он возвращается!

Мы разделяемся. Левиафан нас преследует, он явно голоден. Я уже не могу плыть кролем, хотя этим стилем я бы быстро достиг берега. Я просто держусь на плаву, покорившись судьбе.

Зверюга заглатывает меня без лишних церемоний. Все происходит стремительно. Я преодолеваю частокол зубов, попадаю на язык, на небо, дальше – глотка, от ее сокращения меня опять, как шарик в электробильярде, выталкивает на язык.

Потом все замирает. Вокруг меня черно, влажно, тихо. Мне в нос бьет тошнотворный запах гнилой рыбы. Язык вдруг приходит в движение, и я получаю пощечину; затем выхватываю анх и стреляю. Для чудища это все равно что укол иголкой, но я успеваю рассмотреть при вспышке огромное пространство, ни дать ни взять собор с серыми сводами. По слизистым оболочкам стекает флуоресцирующая жидкость. Перемещаясь по челюсти, я нахожу в дупле зуба анх, не иначе, выроненный Сент-Экзюпери, прыгаю на моляр и произвожу два выстрела – без видимого результата.