Страница 114 из 248
Ученый из лаборатории поведенческой биологии университета Нанси Дидье Дезор посадил в клетку шесть крыс с целью изучить их способность к плаванию. Единственная дверца клетки вела в бассейн, который надо было переплыть, чтобы добраться до кормушки. Быстро выяснилось, что крысы не бросаются на поиск еды все вместе. Похоже, они распределяют между собой роли. Две крысы оказались эксплуатируемыми пловцами, две – не плавающими эксплуататорами, одна – автономным пловцом и одна – не умеющим плавать козлом отпущения. Эксплуатируемые ныряли в поисках пищи, а когда они возвращались, эксплуататоры подвергали их побоям, заставляя отдать принесенное. Сами они подъедали остававшееся после насыщения своего начальства. Начальство никогда само не бросалось в воду, ограничиваясь избиением пловцов.
Автономному пловцу хватало сил, чтобы вернуться с пищей и не отдать ее эксплуататорам. Что до козла отпущения, то ему было не под силу ни плавать, ни запугивать эксплуатируемых, оставалось подбирать кусочки, падавшие в драках.
То же самое распределение – два эксплуататора, двое эксплуатируемых, один автономный агент, один козел отпущения – выявлялось во всех двадцати клетках, где воспроизводился эксперимент.
Чтобы лучше понять этот иерархический механизм, Дидье Дезор поместил вместе шесть эксплуататоров. Всю ночь они дрались. К утру у них выявилось все то же распределение ролей: два начальника, двое подчиненных, один независимый, один страдалец. То же самое распределение ролей происходило при поселении вместе шестерых эксплуатируемых, шестерых автономных агентов, шести козлов отпущения.
При любых индивидуальных склонностях распределение ролей в конце концов оказывалось одним и тем же. Эксперимент воспроизвели, посадив в одну клетку сразу двести крыс. Драки не прекращались всю ночь. Наутро нашли три трупа с содранной шкурой. Мораль: чем больше население, тем более жестоко обращаются с козлами отпущения.
В большой клетке эксплуататоры обзавелись помощниками, чтобы не было необходимости напрямую терроризировать эксплуатируемых.
Ученые из Нанси продолжили эксперимент и стали изучать мозг подопытных крыс. Уровень стресса оказался наивысшим не у страдальцев и даже не у подчиненных, а у начальства! Вот что значит постоянный страх утраты привилегированного статуса и принуждения к каждодневному труду.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания(из тома III).
69. Территория и агрессивность
Эксперимент, о котором поведал Эдмонд Уэллс, повергает всех нас в задумчивость. Получается, каким путем ни двинуться, все наши усилия будут тщетными, такова уж природа всех живых существ. Они всегда распределяют между собой одни и те же роли: эксплуататоров, эксплуатируемых, автономных агентов, страдальцев – козлов отпущения.
Гермес висит перед нами в воздухе, взмахивая время от времени своими позолоченными крылышками, и вещает в тон нашим унылым мыслям:
– Человек, подобно крысе, – животное территориальное и иерархическое. «Территория» и «иерархия» – вот две фундаментальные мотивировки, без которых нельзя понять никакое человеческое сообщество.
Пометить свой охотничий ареал, помочиться в четырех углах своей зоны размножения, занять место между высшим и низшим – вот принципы поведения, гарантирующие уверенность и спокойствие.
Сколько бы ни звучало речей для очистки совести – о любви к свободе, о нежелании подчиняться, – история учит, что все обстоит в точности наоборот. Люди любят быть невольниками и охотно поклоняются своему вождю. И чем страшнее их вожди, тем больше они чувствуют себя в безопасности.
Бог странствий и воров обреченно машет рукой.
– А как же автономные агенты? – не сдается Жорж Мельес.
– Вы о немногих несчастных, цепляющихся за свои принципы? Верно, попадаются и такие. Но им дорого обходится их свобода. Они много вкалывают, в поте лица добывают свой хлеб, сопротивляются грабежу. У них фазовое несовпадение с остальным населением, состоящим из доминирующих и доминируемых, поэтому они обречены на одиночество и на отчаяние. Нужна героическая готовность терпеть одиночество, только тогда можно чувствовать себя свободным.
Гермес опять пытается скрыть свое разочарование улыбкой.
– Кому, как не вам, Жорж Мельес, знать, чего стоит участь одинокого всадника. Вы разорились, придумывая трюки и спецэффекты. Вам пришлось продать ваш кинозал, от огорчения вы сожгли ваши драгоценные кинопленки.
Мельес тронут тем, что не он один помнит те скорбные времена. Он кусает губы. Камилла Клодель дружески кладет руку ему на плечо, она тоже уничтожила свои творения, столкнувшись с полным непониманием.
– А козлы отпущения? Они на что? – спрашивает Мата Хари.
– Это ключ к общественному равновесию. Назначение искупительной жертвы. Козел отпущения обеспечивает алиби для всех официальных злоупотреблений. Убьет вождь, украдет, допустит несправедливость – тут же для спокойствия изобретает козла отпущения и бросает его на растерзание толпе… Вы сами в курсе, мадам, вы побывали таким козлом отпущения для отвода глаз при сговоре двух шпионских сетей. Козел отпущения – средство психологической разрядки. Прудон хорошо это понял, принося в жертву невиновных для сплочения масс. В вашей последней жизни вы хотели управлять людьми как неразумными стадами, верно, Прудон? Для того, чей девиз «ни Бога, ни господина», это по меньшей мере парадоксально.
Анархист не согласен, он вскакивает и пускается в спор:
– Важно образовывать людей, чтобы научить их свободе!
– Методом насилия? Вплоть до массового истребления?
Прудон несколько сбит с толку, но не готов отказаться от своих убеждений.
– Если людей приходится принуждать к свободе, что ж, жаль, но я буду их заставлять. Если им потребуются хозяева, чтобы учить их обходиться без хозяев, то найду и таких.
– А если им понадобятся боги, что научили бы их обходиться без богов? – ласково спрашивает Гермес. – Я пленен вашей позицией, Прудон! Вы первый анархист – изобретатель авторитета!
Теоретик нигилизма в растерянности садится. Попробуй переспорь настолько опытного учителя, исходившего столько дорог!
– В прошлом частенько звучало выражение, принятое не у анархистов, а у других экстремистов, – «диктатура пролетариата». Сколько парадоксов всего в двух словах – диктатура пролетариата…