Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 103 из 248

Никто из учеников не забывает об эволюции своих творений. Появляются львы, пантеры, орлы, змеи, белки. Конечно, на нас сильно влияют зоологические воспоминания о нашей родной «Земле‐1». При этом наши животные не идентичны тем. Некоторые совершенно оригинальны: тигры со светящейся шкурой, слоны с несколькими хоботами, водные скарабеи, пятнистые зебры, кого только не встретишь! Процветает межвидовое скрещивание, одни животные исчезают, другие мутируют, чтобы успешнее спасаться от врагов или лучше приманивать добычу.

Самые агрессивные – не обязательно самые приспособленные для выживания. Как предупреждал бог войны, изощренным способам нападения всегда противостоят совершенствующиеся механизмы защиты. Ответ на когти и на зубы – толстые панцири и стремительный бег. Скорость слабого торжествует над мощью тяжеловеса. Стратегии камуфляжа и пахучей западни посрамляют даже самых опасных хищников.

Фауна «Земли‐18» становится все многочисленнее и разнообразнее. Добавляются новые прототипы, плодятся черновые виды, на которые их боги махнули рукой. Даже «черновики» скрещиваются, порождая такие гибриды, каких никто и представить не мог.

Жизнь бурлит. По континентам расселяются создания в перьях, шерсти, чешуе, с клювами, когтями всех цветов и оттенков. Отовсюду слышится рычание, хрюканье, совиное уханье, вздохи, стенания, предсмертные вопли. Рождение, бег, спаривание, драка, переваривание пищи, поиск укрытия, убийство – всему этому нет конца. Арес проводит инспекцию, разглаживая усы и морща лоб. Иногда он нагибается и смотрит в линзу своего анха, а потом делает пометки в блокноте.

Наконец, он проверяет время «Земли‐18» и ударяет в гонг.

– Конец. Сдавайте ваши работы.

Мы, затаив дыхание, смотрим, что у кого получилось, и впиваемся глазами в губы Ареса, ожидая вердикта. Ожидание не затягивается.

Рауль Разорбак удостоен золотого лаврового венка и наших аплодисментов за своего «орла». Этого владыку небес ничто не потревожит. Он все видит, рвет своим загнутым клювом внутренности добычи, когти у него, что кинжалы. Гнездо высоко в горах защищает его потомство от опасностей, коим внизу несть числа. Арес поздравляет моего друга с целостностью результата.

На втором месте Эдмонд со своими муравьями. Он догадался, что численность порождает силу, и додумался до муравейников, этих муравьиных дворцов.

Третья – Беатрис Шаффану со своей черепахой, добротной, хорошо защищенной своими щитами.

Прудона хвалят за его крысу, легко адаптирующуюся и агрессивную, с острыми резцами, юркую и умеющую прятаться. Мэрилин – за ос с ядовитым жалом, тоже строящих прочные гнезда. Дальше по порядку идут Фредди с его китом, фильтрующим планктон, Клеман Адер с летающим скарабеем, имеющим бронированные надкрылья, некий Ришар Сильбер, придумавший антилопу, которую нельзя обогнать, Бруно Баллар с соколом, я с моим дельфином. Можно еще упомянуть Тулуз-Лотрека с особенной козой, а из знаменитостей – Жана де Лафонтена (чайка), Эдит Пиаф (петух), Жан-Жака Руссо (индюк), Вольтера (сурок), Огюста Родена (бык), Надара (летучая мышь), Сару Бернар (лошадь), Эрика Сати (соловей), Мату Хари (волк), Мари Кюри (игуана), Симону Синьоре (цапля), Виктора Гюго (медведь), Камиллу Клодель (морской еж), Гюстава Флобера (бизон). Другие создали селедку, лягушку, крота, лемминга, жирафа.

Каждое существо раскрывает личность своего создателя. Каждому свой тотем.

А теперь – проигравшие, подлежащие исключению. Арес ругает Марион Мюллер за ее неудачу с мадагаскарским додо, птицей, слишком тяжелой для полета и слишком изогнутым клювом, неудобным для охоты. Арес объясняет, что для каждой птицы необходимо соблюсти некое соотношение веса и несущей поверхности крыльев. У пингвинов оно нарушено, но благодаря их умению плавать их бог помилован.

Вот и кентавр. Марион сопротивляется, кричит, что допущена несправедливость, но кентавр только сильнее сжимает ее ляжки.

– Нет, я хочу играть еще, еще, еще!.. – визжит она.

Арес продолжает оглашать список проигравших. Это бог слонов с несколькими хоботами, боги мамонта, тигров со светящейся шкурой, водных скарабеев, некоего кошачьего с такими длинными зубами, что не закрывается пасть.

Так или иначе, большинство видов-победителей похожи на виды с «Земли‐1». Как по мне, это говорит о том, что количество жизнеспособных вариантов не бесконечно.

Новый промежуточный итог: 125 – 6 = 119.

Арес опускается в кресло и величественно вещает оттуда:

– Один совет для продолжения игры. Наглость, наглость и еще раз наглость! По-гречески «гибрис», на идише «хуцпа». Не признавать ограничений. На следующем занятии вам предстоит управлять человечьими стадами. Выберете оборону – вдохновляйтесь бронированными черепахами Беатрис, решите нападать – вспоминайте орла Рауля, владыку небес. Между нами говоря, только оригинальность и бесстыдство сохранят вам жизнь.

Я смотрю на свой анх. 142857… Не такая уж безобидная цифра. Кажется, я видел ее в Энциклопедии…

58. Энциклопедия: «142857»

Загадочное число, за которым скрываются разнообразные истории! Попробуем его умножать и посмотрим, что будет.

142 857 × 1 = 142 857

142 857 × 2 = 285 714

142 857 × 3 = 428 571

142 857 × 4 = 571 428

142 857 × 5 = 714 285

142 857 × 6 = 857 142

Каждый раз мы видим в произведении те же цифры, что и в множимом, неизменно меняющие место и движущиеся, как лента.

Но 142 857 × 7? 999 999!

А что такое 999? Это сумма 142 + 847!

99? 14 + 28 + 57.

142 857 в квадрате = 20408122449. Эта цифра состоит из цифр 20408 и 122 449, при сложении которых получается… 142857.

Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.

59. Вкус крови

В восемь вечера ужин.

Блюда меняются параллельно с нашими экспериментами. Тонкие ломтики карпаччо – уже не рыбные, а мясные. Смертным я такого никогда не ел, у меня врожденное отвращение к вкусу крови. А тут пожираю сырую козлятину, жирафятину, мясо бегемота, даже орла. Язык осваивает протеины, не искаженные кулинарной обработкой. Ни тебе варки, ни соусов. Цапля горьковата, фазан жирноват, волокна буйволятины застревают в зубах, ежик горчит, чайка пованивает. Я не рискую отведать разве что слизней, змею, пауков и летучую мышь.

Сначала мы помалкиваем, уткнулись в свои тарелки. К жирафу я приступаю не раз и в конце концов делаю вывод, что это мясо съедобное, даже оставляет некоторое лакричное послевкусие. После яиц, соли, водорослей и рыбы моя палитра вкусов изрядно расширилась.