Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 85

Отец старался сохранять спокойствие, но с отчаянием выдохнул.

– С тобой такое случилось, Линни? Ты что-то припоминаешь?

– Нет! – ответила Линни. Строго говоря, это нельзя было назвать ложью. Но страх, который девочка с таким трудом пыталась держать на расстоянии, начал осаждать её со всех сторон. – На Равнине людям лучше знать, правда, мама?

Мать поёрзала в кресле.

– На Равнине всё по-другому, – сказала она. – В том-то и дело. Тyт, в Холмах, легенды управляют миром. Ты же знаешь. Здешние жители видят сову с хрустальным клювом и крыльями, роняющую в полёте замёрзшие капли, и говорят: «Кто-то снова рассказывает сказки о ледяных совах». Верно? На Равнине всё иначе, это уж точно. И иногда я действительно думаю, что легенды – это глупости. Но, с другой стороны, мне лучше всех известно, как они могут претворяться в жизнь. Взгляни на меня! Я пришла сюда в поисках девочки, такой же, как ты, и вот ты появилась на свет! Поэтому я вздохну с облегчением, когда завтра опасность минует и мы сможем жить дальше и забыть обо всём этом, забыть…

И на этот раз она даже не произнесла заветного слова. «Глупости». Под ногами у Линни, там, где совсем недавно была твёрдая почва, теперь осталась лишь тень. Это было жутковато.

– Итак, – подвёл итог отец, – я уверен, что мы все вздохнём с облегчением. Давайте не будем волноваться без необходимости. Все эти годы мы были так осторожны.

Сердце у Линни падало ниже и ниже.

– Линни, – обратилась к ней мама, – подумай, дорогая, очень внимательно, просто на всякий случай. Ты когда-нибудь, хотя бы слегка, даже по чистой случайности, пусть одним локтем, например когда ходила во сне или если кто-нибудь столкнулся с тобой на дороге, – ты когда-нибудь прикасалась к лурке? Не помнишь?

Услышав, как её разумная мама с произношением Равнины заговорила таким образом, Линни почувствовала, как в животе зашевелился страх. Она снова бросила взгляд на лежащую в углу торбу. Шарики страха начали ворочаться внутри неё, как кубики льда.

– Мама, папа, – прошептала она. – Вы будете меня ненавидеть.

– Ни за что, – в один голос сказали родители.

– Расскажи нам немедленно обо всём, – добавила мама. – Что ты сделала? Прикоснулась к лурке, или взяла в руки, или выпросила её у кого-то?

Это было всё равно что прыгнуть со скалы в ледяное озеро. Обратной дороги не оставалось. Линни даже не могла сейчас думать о том, что ей следовало сделать, или, наоборот, не следовало, или момент для правильного решения был упущен уже давно. Она неосознанно подошла к мешку в углу, вынула и развернула лурку и повернулась, встретив ошеломлённые лица объятых ужасом родителей, как раз в тот миг, когда часы на стене отсчитали последнюю перед полночью минуту.

– Я ничего ни у кого не выпрашивала, – сказала девочка. – Не было необходимости. Это моя собственная лурка. Изготовленная моими руками. Я сама смастерила её.

В это самое мгновение на улице поднялся ветер, распахнул дверь в дом и со свистом влетел в комнату, так что в очаге поднялся фонтан искр и огонь потух, отчего всё вокруг погрузилось в зловещий полумрак.

В этом тусклом свете что-то было не так. Линни видела, как родители вскочили с кресел, слышала, как они с тревогой вскрикнули, но её сердце опутал, как ледяной удав, холод, и какое-то время она не могла даже пошевелить губами и закричать. Потом студёный воздух снова вылетел из комнаты и забрал с собой её дыхание. Как странно.

В пустоте, которую оставил ветер, зазвучали голоса.

Не те, что можно услышать, – это было бы не так страшно, – но отзвуки голосов, которые (девочка откуда-то знала) бормотали ей что-то злобное, насмешливое и горькое всего мгновение назад, уже затихли. Линни обнаружила, что стоит с луркой в руке, но обеими руками отчаянно и неуклюже пытается закрыть уши, чтобы отгородиться от звуков, которых здесь нет, и от ужасных слов, которых никто не говорил.

Это было не эхо, поскольку эхо – это звук. Это было звенящее отсутствие чего-то находившегося там раньше, в невозможном предыдущем отрезке времени, – только лишь ощущение, будто всего секунду назад здесь раздался душераздирающий крик, прорезал воздух и исчез. Там, где только что звучали голоса, теперь господствовало молчание, и ничего хуже Линни никогда в жизни не слышала.

Сердце у девочки трепетало и стучало резкими толчками, и слух, напрягаясь, силился уловить то, чего нельзя различить обычным человеческим ухом. Комната погрузилась в полную тишину, но воздух дрожал несуществующими звуками. Призраками звуков.

Незримый чародей держал в кулаке эти молчаливые, отсутствующие голоса. Линни смутно знала, что родители тоже прижали руки к ушам, но не могла пошевелиться.

«Нас поглотил кошмар», – подумала она, но тут же осознала, что снова ощущает твёрдый пол под ногами. Это был знак того, что чары рассеиваются. Девочка повернула голову (оцепенение прошло), увидела пепельные лица родителей, которые одновременно повернулись к ней, и поняла, что оба уже не боятся, а испытывают облегчение, убедившись, что дочь никуда не делась.

– Линни! – воскликнула мать, словно издалека. – Что…

Но тут из другого конца деревни послышались уже не призрачные, а настоящие крики. Истошно кричали люди. Вой беды. Линни стала замечать, что происходит с ней и вокруг неё: её трясёт от холода, лурка зажата у неё в руке; отец, видимо, уронил стакан сока, потому что вокруг его ног растекалась лужа тёмной жидкости с осколками стекла. Вопль с улицы послышался громче. Линни холодными, как лёд, руками натянула потуже одеяло, которое всё ещё было накинуто на её плечи.

– Не может быть, – сказала она, и тут её затрясло не на шутку.

Она узнала этот голос. Это был плач матери, чьё сердце разрывалось на части. Произошло ужасное, ужасное, ужасное…

– Так значит, значит – они забрали Сайру! – произнесла Линни, наконец-то очнувшись.

Лурка выскользнула у неё из рук и упала на пол. Линни бросилась через комнату к двери и выбежала в прохладную ночь, в мир, где легенды, очевидно, воплощаются в жизнь самым худшим образом.