Страница 19 из 85
Девочка предусмотрительно дождалась, пока мужчина присоединится к своей группе на другом конце поляны, потому что кто-нибудь мог повернуться к идущему человеку и случайно заметить маленькую фигуру, крадущуюся по лагерю у него за спиной. Но когда серый заговорил со своими товарищами и все собрались вокруг прикреплённой к доске карты, Линни выскочила из укрытия.
Низко пригибаясь к земле, она скользнула за стол, быстро стащила рулон и немедленно растаяла за палаткой. Там девочка оторвала от свитка полоску бумаги, скрутила её и подкралась к печке, чтобы поджечь самодельный фитиль. Пустяковое дело для привыкшей совершать предосудительные поступки Линнет. По поводу следующего шага девочка сомневалась, поскольку он зависел от материала, из которого были сшиты шатры. Большинство тканей горит быстро, но особенно плотным требуется больше времени, чтобы заняться пламенем. Она подобралась к дальнему шатру и поднесла фитиль к его углу, сгребая к нему для верности сухую траву и хворостинки.
«Гори, гори, гори! – уговаривала она лоскут ткани, чьи края лизал крошечный язык пламени. – Загорайся же, пожалуйста!»
Ткань немного потемнела.
Фитиль почти погас, а хворостинка занималась медленно. И вдруг веточка перестала сопротивляться, отдалась на волю тлеющего огонька, и крошечное тёмное пятно начало наконец распространяться и дымить. Линни положила хворостинку около другого края шатра и бросилась под относительно безопасное укрытие лесного полога.
В этот миг серые принялись спорить ещё громче, и среди этого гомона послышался крик Элиаса, пронзительный и бессловесный, словно ему было больно. Женщина сказала что-то сердитое. Другие присоединились к ней. Линни окатило ледяной волной ужаса.
Она провозилась слишком долго!
Растеряв всё своё спокойствие, девочка кинулась назад по лесу. Что они делают с Элиасом? Кто вообще эти ужасные серые люди?
Кем бы они ни были, неизвестные продолжали переругиваться друг с другом, то и дело кашляя. На бегу Линни прислушивалась к их голосам. Она подобралась уже довольно близко, когда услышала, как Элиас задохнулся так, как бывает, когда человека ударили. Только бы его не покалечили, иначе её хрупкий план сорвётся.
И вдруг крики серых сменились с гневных на тревожные.
– Эй! Что это?
– Ты, наверное, перевернул чёртову печку!
– Мой шатёр!
Линни хмуро улыбнулась. Она слышала, что разбойники разбегаются и направляются к лагерю, низко наклонившись, как люди, которым тяжело дышать. Девочка выглянула из-за листвы. Так и есть: Элиас, всеми покинутый, всё ещё стоял на коленях. Он был ошарашен, но ему уже удалось освободить ноги от пут, а теперь он силился избавиться от верёвок, связывающих запястья. Хорошо.
– Элиас, – зашептала Линни, выходя из-за деревьев. – Скорее, пока они заняты.
Ну и лицо у него было в этот момент! Линни пожалела, что не умеет, как Сайра, рисовать картины. Хотела бы она запечатлеть ошеломление Элиаса, когда она схватила его за плечо и потащила в лес, подальше от горящего шатра, суматохи и гама.
Слава богу, что серые не переломали ему ноги. Слава богу, что они не очень крепко связали его. Он быстро семенил рядом со своей спасительницей и даже не пытался – редкий случай – ни верховодить, ни жаловаться, ни болтать о чём ни попадя, а стремился только побыстрее сбежать.
– Через ручей, – сказала Линни. – Сюда, живее, пока они не обнаружили, что тебя нет.
Ей пришлось помочь мальчику перебраться через русло. Трудно прыгать с камня на камень со связанными за спиной руками. Но Линни поддерживала его, и они выбрались на другой берег без лишнего плеска и не вымокнув.
– Хорошо, хорошо, – выдохнула Линни, когда они скрылись в лесу на другом берегу.
Здесь можно было снять с его рук верёвки, как бы не было трудно стоять на месте, перерезая путы, когда знаешь, что за тобой, возможно, гонятся.
– Скорее, скорее! Ну что ты там возишься? – торопил Элиас – это была первая целая фраза, которую он произнёс. Нет чтобы сказать: «Спасибо, храбрая Линнет».
– Хочешь сам попробовать? – спросила девочка, отходя. – Здесь они не схалтурили.
Элиас с досады пискнул, и Линни даже не стала тратить время на то, чтобы его наказать. Не сейчас. Верёвка, волокно за волокном, поддалась, и вскоре девочка распутала её. Элиас потёр запястья, явно стараясь не закричать. В обычных обстоятельствах Линни сочла бы своим долгом отпустить пару издевательских замечаний, но кисти у мальчика были пугающе бледными, а на запястьях выделялись красные полосы. Не говоря уже о следах на щеке.
– Зачем они это сделали? – спросила Линни. – Серые чудовища! За что побили тебя?
Однако никакой причины не было. Девочка никогда не слышала о людях, которые могут навредить человеку, по её представлениям, ровным счётом ни за что.
– Линни, нам надо убираться отсюда, – напомнил ей Элиас.
Она и сама это понимала. Нужно было сбежать как можно дальше от тех, кто способен на такое злодейство. К тому же Сайра лежала дома и таяла. Нельзя было позволить серым задержать их в пути.
– Тогда пойдём, – ответила Линни. – Спрячемся на этом склоне. Ты можешь идти?
Элиас кивнул и потряс ногой, показывая, что всё в порядке.
– Ладно, – сказала Линни. – Иди за мной. Я найду такое место, где они нас не найдут.
Это была ещё одна способность Линни: она умела находить места, которые другие никогда бы не заметили. Подобный дар ей был очень кстати: увлечение незаконным изготовлением лурки предполагало необходимость постоянно скрываться от чужих глаз, а то люди бывают очень злыми. Она отыскала в лесу потайную нору и, когда воскликнула: «Сюда!» и упала в яму, по размеру подходящую как раз для двоих двенадцатилетних детей, Элиас был таким же бледным, как, вероятно, она сама накануне.
– Как ты? – поинтересовалась девочка. – Это было ужасно.
Элиас покачал головой, но отвечая не Линни, а каким-то своим мыслям.
– Не волнуйся. Здесь они нас не найдут, по крайней мере сразу, – с напускной уверенностью приободрила его девочка. – У них всех жуткая одышка. Они не смогут подняться по склону.
– Мне только д-дух перевести, – проговорил Элиас, – и потом пойдём.
– Я ведь не собираюсь возвращаться в Лурку, – напомнила Линни.