Страница 95 из 212
Глава 18
Аэропорт Шарль-де-Голль, Париж
Зим
С
трелка больших часов в зале вылета беспрестанно двигалась в направлении «слишком поздно». Как это символично в плане всей нашей нынешней ситуации.
– Если ты продолжишь смотреть на стрелку часов, она под твоим смертоносным взглядом загорится. – Ко мне подошел Людвиг и с громким стуком поставил сумку на пол. Я искренне понадеялся, что там не было ценных книг из наших рядов.
– К сожалению, это к моим талантам не относится.
– А было бы еще интереснее, учитывая твой темперамент.
– Сейчас это оказалось бы практичным навыком. – Вздохнув, я отвлекся от часов и посмотрел на брата. – Что будем делать, если она не появится?
–
Merde
, Зим, ты говоришь, как брошенный парень из плохой истории любви. Она придет.
Теперь мой смертоносный взгляд остановился на Людвиге, и, как ожидалось, он подскочил.
– Дай ей еще пару минут.
Вот только каждая минута, пока мы тут стоим, как на тарелочке, подвергает нас риску. Согласно нашему центральному бюро, куда стекались каналы связи, Зелла и ее негодяи были все еще в Париже и близко к нам. Слишком близко.
– Я пойму, если Реми не придет. То есть она нужна нам для порядка в Библиотеке, и она об этом знает, но я пойму, – тихо сказал я и вытер руки о темные джинсы. – Я сам часто задыхаюсь от всего этого, а я вырос с этим. Каково ей?
– Мне кажется, что мы ошибаемся в нашей маленькой
Рипари
, Зим. Она крепче, чем кажется. Иначе она бы давно убежала с криками и не провела столько часов с тобой за выдумыванием алиби. Ее сильной стороной является логическое мышление, а логика в определенной мере беспощадна.
Я пораженно нахмурился.
– Приятно осознавать, что грядущая катастрофа пробудила в тебе мудрость, на которую мы и не надеялись.
– Не привыкай. Как только этот цирк закончится, я снова стану самим собой.
На это я и надеялся. Я правда надеялся ради всех, что мы сможем вернуться к обычной жизни. Насколько это возможно в нашем мире.
– Ты слышал что-то еще о Сингапуре? – спросил я, пока мы стояли в метро, окруженные пассажирами, которые с тех пор, как предприятия города медленно начинали работать, заполнили город в ранние утренние часы.
– Не больше того, что известно тебе. Группа, искавшая в Буэнос-Айресе недостающее первое издание, связалась с нами – там произошел сбой в электроснабжении, который они теперь изучают. Нельзя пока сказать с уверенностью, связано ли это с
Мондией
, но…
– Je suis désolée!
[49]
[Мне жаль (фр.).]
Мы с Людвигом обернулись как раз в тот момент, когда Реми с покрасневшими щеками остановилась перед нами. Глядя на нее, я невольно ухмыльнулся.
– Я пропустила поезд, и было не так легко помешать Эстер проводить меня до проверки безопасности, – ответила она и поправила большую коричневую дорожную сумку на плече. Весила она скорее всего в два раза больше моей.
– Да ладно, ты была пунктуальна, и пусть Зим почти что лишился последних нервов из-за этого, – заметил Людвиг, подмигнув.
–
Tais-toi
, Лу. – Краем глаза я заметил, как Реми поспешно прикусила губу, а мой брат просто широко улыбнулся. Сначала я собирался взять Лу с собой в поездку – никому не удавалось придумать такие абсурдные, но поразительно эффективные обманные маневры, как ему, но в то же время я был рад, что он нужен был отцу в Париже для анализа.
– Ты зарегистрировалась? – Я повернулся к Реми и снова посмотрел на часы и главный вход. Без понятия почему, но с тех пор, как мы покинули центр Парижа, я ощущал легкое покалывание в затылке, которое медленно, но верно заставляло меня нервничать.
– Пока еще нет, не было возможности.
– Ладно, тогда давай с этим разберемся и пойдем в самолет.
Людвиг бросил на меня многозначительный взгляд, скорее всего потому, что заметил взволнованную нотку в моем голосе, но я отправился к стойкам регистрации.
– Ты Дота… оставил дома? – поинтересовалась Реми, пока сотрудница авиалиний занимались внесением данных в систему.
– Да, ему нельзя уходить далеко от
дома,
особенно теперь, когда двери закрылись.
Между ее темными бровями пролегла глубокая складка.
– Ему это вредит?
Я сжал зубы и коротко кивнул.
– Ему словно бы перекрывают воздух, – по крайней мере, он мне так объяснял.
На ее лице появилось сочувствие, но прежде, чем она успела что-то ответить, сотрудница попросила показать другие данные для предстоящего полета. Пару минут спустя Реми получила билет, и мы оказались у проверки безопасности.
– Сделайте мне приятное и не попадайте в неприятности, их и так хватает. – Людвиг протянул Реми ее сумку и засунул руки в карманы темно-коричневых твидовых брюк. – И, если что-то случится, сообщите. Я знаю, что папа вбил себе в голову по поводу небезопасной связи, но я серьезно. Если что-то произойдет, я сяду в следующий же самолет и спасу ваши красивые задницы.
Я вскинул бровь, а Реми удивила Лу тем, что внезапно обняла его. На короткое мгновение она прижала его к себе.
– Приятно это знать.
Брат, которого раньше абсолютно ничто не могло шокировать и у которого не было проблем с многочисленными непродолжительными романами, покраснел, когда Реми на прощание оставила на его щеках два поцелуя. Я кашлянул, чтобы скрыть смешок.
– Мы будем сообщать тебе новости. Следи за тем, чтобы Корбин и папа не убили друг друга, пока мы не найдем решение.
– Будет сделано, – коротко кивнув, он указал на стойку, – а теперь наконец валите, пока я не приобрел билет.
* * *
Мы добрались до самолета без происшествий, и у нас даже осталось еще время, чтобы до посадки найти что-то поесть. Реми все это время не отрывалась от телефона и убрала его только тогда, когда стюардесса уже в третий раз попросила ее об этом. После она стала какой-то странно молчаливой, во время взлета и в течение первого часа неподвижно смотрела в окно, словно ее мысли не оставляли места ни для чего другого. В это время я попытался сосредоточиться на чтении, но взгляд то и дело обращался к ней. К ее напряженным плечам и бесцветной линии, в которую превратились ее губы. В этот момент мне хотелось, чтобы мы хорошо друг друга знали и могли все обсудить. Или хотя бы подарить ощущение, что не нужно оставаться наедине с этими мыслями. Потому что знал, какими тяжелыми они могут оказаться и каким чертовски одиноким ты становишься в этот момент.