Страница 25 из 212
Тогда нас таких двое
. Я громко откашлялся и указал на скамейку.
– Хочешь присесть?
Арамена некоторое время колебалась, а потом опустилась рядом со мной на сиденье. Мы держались на безопасном расстоянии, и тем не менее я ощущал ее напряжение, словно электрический разряд вокруг нас.
– Итак, я пришла, что… что мы теперь будем делать? С чего начнем?
– Я задолжал тебе объяснение; возможно, тебе стоит задать вопросы, а я попробую ответить.
Она вскинула изогнутую бровь.
–
Попробуешь
?
Хорошее начало. Но мне и так приходилось противостоять порыву схватить ее и утащить в Подземелье, чтобы проверить,
Рипари
она или нет. Ошибся ли я. Но мой отец был прав, сначала мне нужно больше узнать об Арамене.
– Все очень сложно и опасно, – начал я, на что она ответила:
– Знаю, ты уже говорил.
Вздохнув, я убрал пряди со лба.
– Что ты хочешь знать?
Она задумчиво прикусила нижнюю губу, словно вопросов было слишком много, и она не могла решить, какой задать первым. Плечи опустились.
– Откуда ты знаешь мое имя?
Я удивленно посмотрел на нее. Она задала первым
этот
вопрос?
– Я поискал о тебе информацию на сайте твоей школы и нашел сайт магазина цветов.
– Понятно. – Казалось, Арамена почти расстроена, но я не мог понять, почему. – И зачем ты искал?
Я поднял взгляд на маленькую версию статуи Свободы перед нами, покрутил изящное серебряное кольцо на мизинце.
– Ты вызвала мое любопытство. Из-за коробочки, – поспешно добавил я, чтобы она не поняла мой интерес неправильно. – Этот удар тока… Я пытался понять, что это было такое.
– Так ты тоже это почувствовал?
Я кивнул:
– С тобой такое уже случалось?
– Нет. Так же, как за мной никогда в метро не гналась женщина с ножом, а незнакомец не прижимал к стене. –
Туше
[34]
[В фехтовании – засчитанный укол.]
. – Ты сказал, что все взаимосвязано. Как?
М-да, как мне это объяснить, не слишком углубляясь в тему? И при этом я еще ничего о ней не узнал.
– Эти люди,
Нова
, уже давно враждуют с моей семьей. Уже были жертвы, поэтому в поезде я так… поспешно действовал.
Ее зеленые, как хризолит, глаза расширились.
– Что-то вроде мафии?
– Если так легче понять, то да. Но в целом речь о другом. Но я не могу тебе рассказать, пока не уверен, кто ты. –
Merde
. Только для меня это прозвучало глупо?
Арамена сморщила носик и потеребила пустой рукав своего пуловера.
– Что это значит?
– Именно то, что я сказал. У меня… чувство, что ты часть всего этого.
Если такое вообще возможно, выражение ее лица стало еще более удивленным.
– Потому что я ударила тебя током?
–
Nom de dieu
[35]
[Черт возьми, черт побери (фр.).]
. Не только из-за этого, но да.
– Не знаю, заметил ли ты, но это не имеет никакого смысла. Вместо того, чтобы что-то объяснить, ты лишь кидаешься в меня еще большим количеством вопросов, Казимир.
– Зим, – поправил я. – Друзья зовут меня Зим.
– А мы друзья? – Она посмотрела на меня, склонив голову, словно видела все мои тайны, но не могла их понять.
Пожав плечами, я отвернулся от ее пронзительного взгляда, который по какой-то причине выводил меня из равновесия.
– Оставлю тебе это решать.
У нее вырвался безрадостный смех.
– Большое спасибо. Итак, либо ты даешь мне пару четких ответов, или эта встреча тут и заканчивается, Зим. В моей жизни и так много необъяснимого, лишний хаос мне не нужен.
Эти слова заставили меня прислушаться.
– Что ты имеешь в виду под необъяснимым?
– Мы недостаточно хорошо друг друга знаем, чтобы я изливала тебе душу, – холодно ответила она, и я не мог ее винить за это. Я потерпел поражение в этой миссии и понятия не имел, как продолжать. У меня не было времени на то, чтобы дать ей возможность познакомиться со мной, поверить мне. У меня, черт возьми, вообще не было времени.
– Эти люди убили мою сестру, – сказал я в следующее мгновение. – Именно поэтому я в пятницу забрал тебя с собой. Они видели тебя со мной, и это… хотел бы я, чтобы был другой способ.
Арамена открыла рот и снова закрыла его. Она нахмурилась.
– Мне жаль твою сестру.
– Спасибо, – выдавил я и опустил взгляд. – Речь идет о многом. О том, что касается всего мира и многие столетия охранялось как самая большая тайна человечества, поэтому… поэтому мне нужно убедиться, Арамена.
– Реми.
Я снова поднял взгляд.
– Мои друзья зовут меня Реми, – заметила она. Это была не улыбка, но, по крайней мере, стена между нами словно бы немного опустилась. – А что касается меня… меня удочерили, когда мне было полгода. Я не знаю своих настоящих родителей. Это я и имела в виду под необъяснимым.
Мое сердце пропустило пару ударов. Удочерили
? Это…
– Не пойми меня неправильно, я люблю свою семью, она прекрасна, и я никогда не чувствовала, что мое место не с ними, но… вопросы все равно остаются.
Я задумчиво кивнул, а тени на ее лице стали мрачнее.
– Ты не знаешь о своем происхождении? – осторожно спросил я, потому что не хотел ее обидеть. Только если не сделал это уже давно.
Покачав головой, она порылась в вырезе и достала золотую цепочку. Цепочку, на которой висела маленькая золотая шестеренка, едва ли больше евро. И выглядела она чертовски знакомо. Как крошечный осколок моего мира.
– Никаких других намеков нет. Только эта ничего не говорящая шестеренка, которая значит все. – Реми замолчала, заметив мою изменившуюся позу. – Что такое?
Как загипнотизированный, я уставился на подвеску и против воли погрузился в свои размышления. То, что ее настоящие родители оставили ей маленькую невзрачную шестеренку на цепочке, не может быть совпадением. Часы
Мондии
состоят из шестеренок, шестеренки были знаком
Рипари
– как Арамена относится ко всему этому?
– Зим?
– Ты ничего не знаешь о своих родителях?
– Нет, совершенно ничего. – Она снова спрятала цепочку за воротником. – Говори, что не так.
– Ты… ты слышала что-то о семье Хайд? О Кассандре Хайд? – Я понизил голос, потому что этот высказанный вслух вопрос звучал так, словно я пошел против всех законов моей жизни. Законов, которые существовали по важной причине.
Она растерянно сложила руки на коленях.
– Нет. А должна?