Страница 18 из 212
. Ненавидел их за все, что они причинили моей семье и нашим людям. Но все так, как и говорил мой отец: мы в тупике, нет выхода, и не остается ничего другого, кроме как хвататься за любую соломинку.
– У нас нет выбора, папа, и ты знаешь об этом.
Выражение его лица стало твердым. В этот момент он почти что стал копией своего брата Корбина.
– Я не стану хоронить еще одного из своих детей.
– Лучше весь мир? – возразил я и не смог удержаться, мой голос стал громче. – Ты же не серьезно, папа! У нас кончаются варианты, и даже если это ловушка… по крайней мере мы попробуем. Терять больше нечего.
Отец мгновение молчал, а потом уперся руками в стол и опустил взгляд.
– Это безумие.
Нова
ждут, когда мы совершим глупую ошибку. А
Рипари
, появившаяся из ниоткуда внезапно после смерти Кассандры? Казимир, это слишком большое совпадение.
Может, и так. Есть большая вероятность, что он был прав, и за этим действительно могли стоять
Нова
. Возможно, они нашли способ копировать энергию. Но пока существовал малейший шанс, что
Рипари
жива… нельзя игнорировать такую возможность. Не отводя взгляд, я тоже оперся о стол, не обращая внимания на документы, лежащие там, и поискал глазами его взгляд.
– Она видела Дота, папа. Я… – Я замолчал, когда ее лицо внезапно возникло перед моим внутренним взором. Ясные и выразительные зеленые глаза, неуверенная кривая улыбка.
Что такое?
Я быстро опустил голову, когда понял, что вызвало этот образ. Под моими пальцами лежало генеалогическое древо Кассандры, и я случайно коснулся слова в нем, а сильные эмоции вызвали всплеск дара, и поэтому я…
увидел
. Увидел ее. А если «цветочная девушка» появилась, когда я коснулся генеалогического древа, то…
– Зим?
Я вскинул подбородок, засунул руки в карманы, словно бы документы обожгли меня.
Dieu
, я точно знал, что это означает. Однако я не мог рассказать об этой части моего дара, о которой знал только Дот. Тем не менее это было доказательство, что я не ошибся. Я увидел девушку при прикосновении к семейному древу, а значит, все однозначно. Она была связана с Кассандрой.
– Я уверен. Достаточно уверен, чтобы попытаться, – сказал я в следующее мгновение и пожалел, что не могу ему показать, почему так уверен. Но с годами я осознал, что никакой другой
Писатель миров
не в состоянии
видеть
слова. Что это лишь все усложняет, и Дот мне посоветовал хранить в секрете эту часть меня. Рассказал мне, что этот дар опасен. А больше знать мне и не нужно, чтобы хранить эту тайну. Я и так достаточно часто чувствовал себя в Подземелье не на своем месте. Мне не нужны были еще и слухи о моих безумных способностях.
Папа пробормотал что-то нечленораздельное.
–
Mon dieu.
– Это значит, что ты согласен? Что нам снова нужно встретиться с этой девушкой?
– Нет, это значит, что я знаю: ты к ней пойдешь, каким бы ни был мой ответ.
Я хотел возразить, пусть даже это было бы наглой ложью, но отец невозмутимо продолжил:
– Поэтому это должно происходить по крайней мере на моих условиях.
Справедливое замечание, и поскольку мой отец не был известен тем, что легко меняет мнение, я просто коротко кивнул.
– Я хочу, чтобы ты все о ней разузнал, не выдавая многого о нас. Мне неважно, как ты это устроишь, но не особо распространяйся о
Мондии
. – Отец выпрямился и посмотрел мне прямо в лицо. – Пока мы не знаем, кто эта девушка, она наш враг. Ты понял, Казимир?
Я снова кивнул:
– Все ясно и понятно.
* * *
Следующие несколько часов я провел в двухуровневой квартире над антикварным магазином отца за исследованиями. Хотя папа бо́льшую часть времени находился среди бесконечных полок
Мондии
или занимался делами в Подземелье, мама часто на много дней оставалась в квартире. Мама не была с рождения
Писательницей миров
, а попала в этот мир именно благодаря браку с отцом. Понимая свой долг, она всегда оставалась рядом с ним и практически полностью отказалась от своей прежней жизни ради нас – до того дня, когда
Нова
убили Табиту. С тех пора она стала реже появляться в подземном Лабиринте, проводила время за написанием романов и рисованием или же баловала сыновей, когда мы к ней заходили.
– Тебе точно больше ничего не нужно принести, Зим? – Мама заботливо погладила меня по волосам, словно мне было четыре года. – Ты сегодня едва вообще поел.
– Мне не до этого.
Если честно, я совсем забыл про еду, пока разбирался с газетными статьями, характеристиками и тому подобным, которые нашел о цветочной девочке. В целом я нашел только информацию о том, что ее имя –
Арамена Бенуа
, что она ходила в элитную частную школу и, судя по всему, получала хорошие оценки. Но я не нашел никаких намеков, что она как-то связана с
Нова
. Маленькая победа – и все же просто капля в море.
Если, конечно, не поверить в мой обалденный дар.
– Возможно, тебе стоит на сегодня закончить, – мягко предложила мама. – Можешь здесь переночевать, и мы вместе посмотрим фильм.
Я поднял на нее взгляд: спокойные голубые глаза, русые волосы длиной до плеч, болезненно напоминающие о сестре. Я со вздохом покачал головой:
– Не могу. Нужно вернуться и поговорить с Людвигом об Арамене. Он еще не знает о моих подозрениях.
Ее имя имело незнакомый привкус на языке, и в то же время знакомый. Оно напоминало мне о том чувстве, которое я ощутил, когда впервые увидел ее лицо.
Мама с улыбкой сжала мою руку и встала.
– Это твое решение, но не забывай дышать, ладно?
– Обещаю, мама.
Мама поцеловала меня в щеку и забрала три пустые чашки из-под кофе с письменного стола, прежде чем покинуть мою комнату. Несколько мгновений я смотрел на компьютер, но буквы просто расплывались, и я потер глаза. Ух, как только сообщу обо всем Людвигу, нужно срочно лечь спать. Мне нужна холодная и прежде всего чистая голова, если я действительно хочу помочь
Мондии
.
Парой движений я выключил ноутбук, собрал результаты своих исследований и, попрощавшись с мамой, направился в Подземелье.