Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 163 из 212

Глава 28

Майнц, Германия

Зим

– С

екунду, секунду, медленнее, что? – Слова Людвига с другого конца провода были едва ли громче шепота, тем не менее я слышал каждый слог и понимал, как сильно его взволновал мой короткий рассказ. Даже Нинетт, которая, по словам брата, с нашего отъезда не отходила от него, молчала.

– И ты считаешь, что в Подземелье «крот»?

– Это единственное объяснение. – Выругавшись, я потер переносицу и облокотился о балки чердака. Самая верхняя комната была единственным местом в убежище, где сигнал был достаточно сильный, чтобы позвонить, и то если стоять в правильном месте. Или знать, как вообще подниматься сюда. Еще одна мера предосторожности, которая в моем мире, к сожалению, была обязательной.

– Merde, поверить не могу, что

Нова

просто убили людей, которые не имеют к этому никакого отношения. И что они на шаг впереди нас. Это все как-то не сочетается.

Из-за его слов невольно вернулись образы. Не комната, в которую мы вошли с Реми, а сцены, которые я увидел из-за записки Зеллы, коснувшись слов на ней. Это было ужасно: она как фурия промчалась по мастерской, убивая людей клинком, словно они бесполезные куклы. И выражение в ее глазах… Черт, хотелось бы никогда не касаться этой записки.

– Зим?

– Прости?

– Что с Реми? Как она все это восприняла?

– А как, умник, ты думаешь? – На заднем фоне я услышал бормотание Нинни, но ее слова были едва слышны. Вместо этого я снова увидел сердитое выражение Реми. Открытый страх и решительность, с которой она приняла свое наследие и нашла эти проклятые буквы. Я не готов был ручаться, но в тот момент Реми словно бы стояла в сияющем свете, таком светлом, что он мог прорвать гребаную тьму.

Я провел рукой по лицу.

– Легче не будет. Никому из нас не легко.

– Кому ты это говоришь? – Лу тяжело вздохнул. – Ладно, мы порасспрашиваем и с кем-нибудь поговорим о вашей следующей цели. Когда вы соберете все части, встретимся и все проясним.

– Спасибо.

– Зим? Ты же не думаешь, что с этим как-то связан папа,

pas vrai?

[71]

[Не так ли? Не правда ли? (фр.)]

Я медленно опустил затылок на старое дерево.

– Нет, я… не думаю. Но нам нужно на последнем отрезке пути избегать рисков. Как только вернемся, сможем с ним поговорить, но сейчас…

– Сейчас нужно выжить.

Я безрадостно скривился и перенес телефон из одной руки в другую.

– Справимся. В этот раз

Нова

не опередят нас.

– Твои слова да в залы

Мондии

. Нам нужно…

– Подожди, Лу, – прервал я его, но тут услышал громкий скрип, идущий снизу. В мгновение все мышцы напряглись, я подошел к люку и прислушался.

– Зим, что такое? – спросил брат почти одновременно с Нинетт.

Я не ответил, тихо присел ближе к маленькой щели… и услышал.

Приглушенные слова. Тяжелые шаги.

Реми.

Putain de merde!

Все еще держа телефон в руке, я распахнул дверь и быстро слез вниз по узкому проходу. Несколько раз ударился локтями, но едва чувствовал боль, потому что слышал только их. Удаляющихся людей. Быстрее, чем я приближался.

Я, не сдерживаясь, толкнул свободную доску в конце туннеля и проскочил через соседнюю спальню, коридор и спустился вниз по лестнице. Слишком быстро и одновременно недостаточно.

На последней ступеньке я остановился, потерял равновесие и тяжело ударился о пол. Что-то отчетливо хрустнуло, воздух выбило из легких, и на мгновение мир вокруг почернел. Словно издалека я услышал отрывистый голос Людвига из микрофона телефона, прежде чем тот затих.

Со стоном я перевернулся на спину, верхнюю часть тела сильно обожгло, и я вспомнил свои не полностью зажившие ребра, за которые мне нужно поблагодарить Зеллу и ее драчливую команду в Риме.

Черт побери.

Сжав зубы, я как-то умудрился встать и справиться с огнем в теле. Мне было тяжело дышать, что-то давило на грудную клетку, а левая часть лица горела – но все это ушло на второй план, когда я снова сосредоточился на Реми. Быстрее, чем было полезно для моего травмированного тела, я схватился за телефон.

Нет сигнала. Разумеется.

–

Mince

, – прошипел я и обхватил себя рукой. Перед глазами все дрожало. Это было нехорошо, особенно в данной ситуации. Спотыкаясь, я побрел вперед через коридор, заставляя себя держаться на ногах и сосредоточиться.

Потому что в эту секунду я добрался до комнаты, в которой оставил Реми.

Потому что увидел перевернутый стул в этой комнате.

Потому что стол был пуст.

Пуст, за исключением записки, прибитой к столу ножом. Хотя отсюда от двери я не мог разобрать надпись, я знал, кто ее написал. Что там было написано. И что увижу, коснувшись слов Зеллы.

Я бессильно оперся о дверную раму. Голова гудела, меня охватили гнев и отчаяние, отчего телу стало еще больнее по другой причине.

Реми здесь не было.

Это понимание распространилось во мне как лесной пожар.

Реми здесь не было, потому что ее схватили

они

.

Эти мысли угрожали парализовать меня, тем не менее я тяжело поковылял к столу и сорвал записку. На лезвии застыла высохшая кровь, и я надеялся, молился, что она принадлежит не Реми.

Тебя здесь не было, так что я сама устроилась. Встретимся в Вене в шесть утра завтра. Народный сад, храм Тесея. Не заставляй свою птичку ждать, иначе она потеряет не только пару перышек.

Из предложений появились картины. Реми сидела с Зеллой за столом, в ее глазах горел смертельный страх. Потом ее грубо подняли и потащили.

Mince. Нет. Нет. Нет.

Я опустил записку и скомкал в кулаке.

Реми у

Нова

.