Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 144 из 212

и при этом быть способными сказать, какая книга на какой полке находится и какое влияние она оказала на мир. Это сложно описать, но все это знание требует очень много сил и энергии, и иногда это изматывает. Но как только ты примешь этот дар и узнаешь, как использовать его осознанно и отключать, он станет частью тебя самого. Словно сердцебиение. – Я сглотнул, заметив ее напряженный взгляд, и невольно подумал о другой своей способности – о способности видеть слова – и решительно отогнал эти мысли. – Говоришь, в Подземелье

шепот

особенно громкий?

Арамена слегка наклонила подбородок.

– Словно кто-то кричит в моей голове. И правда мучительно.

– Не уверен, но могу предположить, что ты слышала сердцевину

Мондии

. В конце концов она является источником твоего дара. Она зовет тебя.

– Но я не понимаю, что она говорит.

– Пока нет, Реми. Вполне возможно, что сначала тебе нужно войти в Библиотеку, чтобы выучить ее язык. Так со всеми нами. Во время инициации мы впервые переступаем порог

Мондии

и отдаем немного крови в ее систему кровообращения, чтобы они смешались. Чтобы возникло единство. Затем мы получаем

Сигно

, созданный чернилами ее часового механизма. Ее кровью. Таким образом создается связь, дающая нам право входить в Библиотеку и открывающая нам тайны. Связь на всю жизнь.

– Звучит невероятно.

– Возможно, потому что это загадка, которую мы до сих пор не разгадали. – Я улыбаюсь уголком рта и легонько толкаю Реми. – Пойдем.

– Назад? – Ее глаза широко распахиваются.

– Нет, у нас есть немного времени, и пока мой отец и дядя Корбин еще не составили подробный план, они не отпустят нас в Шотландию. Тем более что солнце нам полезно, – ответил я как можно более расслабленно. Груз на моих плечах был таким же тяжелым, как и раньше, мысли о состоянии мира весили много тонн, но меня не покидало ощущение, что нам нужен этот момент. Мгновение, когда мы нажмем на паузу, даже если это не изменит реальность.

Мы вместе прошли мимо Большого Дворца, а потом по маленьким улицам восьмого округа в сторону Триумфальной арки. Из-за прекрасной летней погоды на улицу высыпало большое количество людей, кафе с маленькими столиками на тротуарах, как правило, выставленные в сторону улицы, чтобы можно было наблюдать за прохожими, были заполнены, и помимо привычных туристов я снова и снова замечал местных. Чем глубже мы погружались в суету города, тем расслабленнее казалась Реми. Она уже не так часто оборачивалась, меньше остерегалась и наслаждалась, как и я, тем, что мы стали частью толпы. Она стала одной из многих, хотя была далеко не обычна. Я все чаще ловил себя на том, что бросал на нее взгляды исподтишка, в попытке удостовериться, что она не «закрылась» снова и не погрузилась в свои мысли, но вместо этого сталкивался с яркой зеленью глаз, которая восторженно впитывала в себя окружение. Растворялась в нем. И это что-то со мной творило.

– Люблю лето в Париже, – сказала она, когда мы повернули на улицу, в конце которой виднелась Триумфальная арка. Вокруг в воздухе витали разговоры, я различил приблизительно двадцать три разных языка. Откуда-то до нас донеслись тихие звуки французской музыки.

– Почему?

Реми удивленно взглянула на меня.

– Кафе, жизнь, выливающаяся наружу, цветы, хаос и иногда даже туристы, рассматривающие наш город с совершенно иной точки зрения. Мы с Нинетт однажды провели целый день, следуя за парочкой из Чили, потому что они позволили нам взглянуть на Париж иначе, их глазами. – При упоминании ее лучшей подруги лицо Реми на мгновение потемнело.

– Ты написала своей семье?

– Я отправила им несколько твоих фотографий из Лондона. Родители и Эстер радуются, но Нинни… она обижается. И не верит мне. Все только хуже.

– Мне жаль, что тебе приходится ей лгать.

Мы остановились на красном светофоре и наблюдали за хаосом огромного кругового движения на площади Шарля де Голля, посреди которой стояла Триумфальная арка. Мне все еще казалось удивительным, что несчастные случаи не происходят здесь каждую секунду. От одного только наблюдения становилось не по себе.

– Что с тобой? – спросила Реми. – Каким ты видишь Париж?

Мне не хотелось покупаться на внезапную смену темы, но, в конце концов, это дело Реми. Она решала, о чем говорить, и ее семья была личным делом. Мы вместе пересекли улицу и решили отправиться в спокойный Шестнадцатый округ.

– Я здесь родился, бо́льшую часть времени провел в этом городе, но меня почему-то всегда тянуло в другое место.

На ее губах заиграла знающая улыбка.

– Лондон?

– Кроме прочего, да. Моему клану не нравится, что я столько времени провожу в столице Англии, учитывая, что

Нова

устроили там свое логово. В течение нашего обучения

Писателей миров

мы ездим по бесчисленным городам, отправляемся с другими на разные миссии, чтобы вернуть в

Мондию

недостающие книги, и видим так много разных мест в мире. Но с Лондоном все было по-другому. Он никогда не казался промежуточной станцией.

– Возможно, когда-нибудь я действительно приеду в Лондон, и он не будет фальшивым алиби ради спасения мира. – В ее словах звучала горечь, но я слышал и веселье.

– Знаешь, Эдинбург неплох. И кто знает, возможно, потом мы поедем и в Лондон.

– Это мы узнаем только тогда, когда найдем это зловещее перо, – ответила Реми и обогнула велосипедиста, который решил ехать по тротуару.

Я молча согласился с ней. Как оказалось, само руководство было загадкой, которая открывала столько, сколько было необходимо на данный момент. В нашем случае это означало, что мы знали следующую цель – Эдинбург – и знали, что нужно там найти перо знаменитого писателя.

Руководство

, которое мы

нашли