Страница 124 из 212
, не те, которых я видела в Риме, зашли в комнату и молча подняли меня. Ругаясь, я начала вырываться из их хватки и почти в тот же момент сдалась.
– Почему? – спросила я Зеллу, а мои глаза начало жечь от боли. – Почему просто не убить меня? Как вы поступили с теми восемью людьми?
Зелла обошла стол и остановилась так близко ко мне, что я видела маленькие веснушки на ее коже. Тупым концом ножа она нежно провела по моей щеке, в нос ударил запах крови, отчего меня чуть не вырвало.
– Возможно, тебе стоит спросить себя, кто в этой истории действительно злодей, Арамена Бенуа.
Глава 28
Майнц, Германия
Зим
– С
екунду, секунду, медленнее, что? – Слова Людвига с другого конца провода были едва ли громче шепота, тем не менее я слышал каждый слог и понимал, как сильно его взволновал мой короткий рассказ. Даже Нинетт, которая, по словам брата, с нашего отъезда не отходила от него, молчала.
– И ты считаешь, что в Подземелье «крот»?
– Это единственное объяснение. – Выругавшись, я потер переносицу и облокотился о балки чердака. Самая верхняя комната была единственным местом в убежище, где сигнал был достаточно сильный, чтобы позвонить, и то если стоять в правильном месте. Или знать, как вообще подниматься сюда. Еще одна мера предосторожности, которая в моем мире, к сожалению, была обязательной.
– Merde, поверить не могу, что
Нова
просто убили людей, которые не имеют к этому никакого отношения. И что они на шаг впереди нас. Это все как-то не сочетается.
Из-за его слов невольно вернулись образы. Не комната, в которую мы вошли с Реми, а сцены, которые я увидел из-за записки Зеллы, коснувшись слов на ней. Это было ужасно: она как фурия промчалась по мастерской, убивая людей клинком, словно они бесполезные куклы. И выражение в ее глазах… Черт, хотелось бы никогда не касаться этой записки.
– Зим?
– Прости?
– Что с Реми? Как она все это восприняла?
– А как, умник, ты думаешь? – На заднем фоне я услышал бормотание Нинни, но ее слова были едва слышны. Вместо этого я снова увидел сердитое выражение Реми. Открытый страх и решительность, с которой она приняла свое наследие и нашла эти проклятые буквы. Я не готов был ручаться, но в тот момент Реми словно бы стояла в сияющем свете, таком светлом, что он мог прорвать гребаную тьму.
Я провел рукой по лицу.
– Легче не будет. Никому из нас не легко.
– Кому ты это говоришь? – Лу тяжело вздохнул. – Ладно, мы порасспрашиваем и с кем-нибудь поговорим о вашей следующей цели. Когда вы соберете все части, встретимся и все проясним.
– Спасибо.
– Зим? Ты же не думаешь, что с этим как-то связан папа,
pas vrai?
[71]
[Не так ли? Не правда ли? (фр.)]
Я медленно опустил затылок на старое дерево.
– Нет, я… не думаю. Но нам нужно на последнем отрезке пути избегать рисков. Как только вернемся, сможем с ним поговорить, но сейчас…
– Сейчас нужно выжить.
Я безрадостно скривился и перенес телефон из одной руки в другую.
– Справимся. В этот раз
Нова
не опередят нас.
– Твои слова да в залы
Мондии
. Нам нужно…
– Подожди, Лу, – прервал я его, но тут услышал громкий скрип, идущий снизу. В мгновение все мышцы напряглись, я подошел к люку и прислушался.
– Зим, что такое? – спросил брат почти одновременно с Нинетт.
Я не ответил, тихо присел ближе к маленькой щели… и услышал.
Приглушенные слова. Тяжелые шаги.
Реми.
Putain de merde!
Все еще держа телефон в руке, я распахнул дверь и быстро слез вниз по узкому проходу. Несколько раз ударился локтями, но едва чувствовал боль, потому что слышал только их. Удаляющихся людей. Быстрее, чем я приближался.
Я, не сдерживаясь, толкнул свободную доску в конце туннеля и проскочил через соседнюю спальню, коридор и спустился вниз по лестнице. Слишком быстро и одновременно недостаточно.
На последней ступеньке я остановился, потерял равновесие и тяжело ударился о пол. Что-то отчетливо хрустнуло, воздух выбило из легких, и на мгновение мир вокруг почернел. Словно издалека я услышал отрывистый голос Людвига из микрофона телефона, прежде чем тот затих.
Со стоном я перевернулся на спину, верхнюю часть тела сильно обожгло, и я вспомнил свои не полностью зажившие ребра, за которые мне нужно поблагодарить Зеллу и ее драчливую команду в Риме.
Черт побери.
Сжав зубы, я как-то умудрился встать и справиться с огнем в теле. Мне было тяжело дышать, что-то давило на грудную клетку, а левая часть лица горела – но все это ушло на второй план, когда я снова сосредоточился на Реми. Быстрее, чем было полезно для моего травмированного тела, я схватился за телефон.
Нет сигнала. Разумеется.
–
Mince
, – прошипел я и обхватил себя рукой. Перед глазами все дрожало. Это было нехорошо, особенно в данной ситуации. Спотыкаясь, я побрел вперед через коридор, заставляя себя держаться на ногах и сосредоточиться.
Потому что в эту секунду я добрался до комнаты, в которой оставил Реми.
Потому что увидел перевернутый стул в этой комнате.
Потому что стол был пуст.
Пуст, за исключением записки, прибитой к столу ножом. Хотя отсюда от двери я не мог разобрать надпись, я знал, кто ее написал. Что там было написано. И что увижу, коснувшись слов Зеллы.
Я бессильно оперся о дверную раму. Голова гудела, меня охватили гнев и отчаяние, отчего телу стало еще больнее по другой причине.
Реми здесь не было.
Это понимание распространилось во мне как лесной пожар.
Реми здесь не было, потому что ее схватили
они
.
Эти мысли угрожали парализовать меня, тем не менее я тяжело поковылял к столу и сорвал записку. На лезвии застыла высохшая кровь, и я надеялся, молился, что она принадлежит не Реми.
Тебя здесь не было, так что я сама устроилась. Встретимся в Вене в шесть утра завтра. Народный сад, храм Тесея. Не заставляй свою птичку ждать, иначе она потеряет не только пару перышек.
Из предложений появились картины. Реми сидела с Зеллой за столом, в ее глазах горел смертельный страх. Потом ее грубо подняли и потащили.
Mince. Нет. Нет. Нет.
Я опустил записку и скомкал в кулаке.
Реми у
Нова
.
Вена, Австрия