Страница 106 из 212
Я скорее всего заснула, думая об этом, потому что, когда открыла глаза в следующий раз, вокруг было темным-темно. Голова казалась тяжелой, горло пересохло, а живот напомнил, что, кроме пары закусок, сегодня я ничего нормально не ела. Зевнув, я села и перекинула ноги через край кровати, и тут меня охватил приступ головокружения. Застонав, я облокотилась о столбик и прижала руки к вискам, в которых пульсировала боль. Боль, которая постепенно становилась
жужжанием
, распространяющимся от головы по всему телу, и от которого затрепетали все клеточки моего тела.
Что за?..
Я медленно опустила руки и прислушалась к
жужжанию
, которое становилось все громче, уплотнялось, пока не перешло в
шепот
. Нечеткое бормотание, резонирующее во мне, хотя я не могла понять и слова. Оно тянуло меня, как по волшебству, к двери комнаты. Ноги сами собой пришли в движение, словно у них не было другого выбора и им нужно было следовать за
шепотом
. Словно это был инстинкт, которому нужно поддаться и которого не нужно бояться. При этом все выглядело не так, как в музее, не как тогда, когда я впервые наткнулась на Зима. Это
жужжание
было намного сильнее… мощнее.
Я беззвучно открыла дверь комнаты и выскользнула в огромную столовую нашего номера, где, как и раньше, на столе были разложены наши вещи, хотя наш рейс в Париж улетал завтра в семь утра. Часы показывали два ночи, Зима было не видно и не слышно. Слабый свет проникал внутрь через окна и освещал стол, на котором остались упаковки от еды, разобранная сумка Зеллы и шкатулка. Взгляд сам собой остановился на последней, и в следующее мгновение я встала перед ней и взяла ее в руки.
Шепот
стал громче, и я осознала, что исходит он от шкатулки.
Она
шептала мне эти слова, она меня звала, и теперь, когда я ее коснулась… Я понимала ее. Слова, не похожие ни на один из известных мне языков, скорее похожие на образы – язык без логики и правил. Веки опустились сами собой, пока я прислушивалась к
жужжанию
, пока я не увидела
по-настоящему.
Возможно, впервые в жизни.
Перед внутренним взором я увидела шкатулку, ее строение в виде трехмерной конструкции, которую я могла крутить и вращать мысленно. Увидела различные углы, изогнутый замок, блокирующие механизмы внутри. Внутри торчали металлические штифты, наклоненные друг к другу, пружинка была раздавлена, а два зубчика отломаны, словно кто-то пытался силой открыть шкатулку. Но для этого не нужны были сила или инструмент. Как Зим и говорил. Нужен был тот, кто услышит, увидит… поймет.
Рипари
. Нужен был
Рипари
.
Я крепче сжала шкатулку, пока металл под моими пальцами не нагрелся, и сделала именно это. Я прислушалась: заглянула внутрь, поняла. И потом ответила на том же языке, который мы оба теперь знали.
Откройся
.
Глава 22
1-й округ, Париж
Зим
Э
динбург. Первая составная часть ключа, открывающего
Мондию
, находилась в Эдинбурге, в Шотландии, и добраться туда можно было опять лишь на самолете. Ругаясь, я провел рукой по подбородку и проигнорировал боль, пронзившую бок. Мне не нравилось, что снова нужно покинуть Париж. Несколько часов в Риме и так были трудными,
Нова
что-то планировали, а мы понятия не имели что, и по какой-то причине были проинформированы о нашей поездке в Италию. Иначе я не представлял, как они там объявились. Но только откуда? Откуда они могли это знать? Что, черт возьми, от нас усколь- зало?
Я, не сдержавшись, оттолкнул стул, на котором до этого сидел в главном зале Подземелья. С глухим стуком он ударился о полку.
– Вау, спокойно. Почему такое плохое настроение, братишка?
Я поднял взгляд и увидел Людвига, закрывшего за собой дверь.
– Не знал, что ты еще тут.
– Меня и не было, но
мама
попросила отвести тебя к Манон. Если ты будешь сопротивляться, мне разрешено притащить тебя за волосы.
Я, смирившись, скривился. Манон была нашим лекарем здесь внизу и уже несколько раз спасала меня. В последний раз – когда Корбин во время одной из тренировок снова переборщил.
– Я уже говорил, что у меня все хорошо.
– Да неужели? – Лу вскинул бровь, а потом без предупреждения ударил меня прямо по плечу.
– Ça va pas la tête? – Ты с ума сошел? – прошипел я, проводя рукой по этому месту и обхватил рукой уже и без того гудящее от боли тело.
– Я хотел спросить у тебя то же самое. Если вы хотите сегодня вечером полететь в Шотландию, тебе стоит пойти к Манон, иначе твоя следующая встреча с
Нова
, возможно, пройдет совершенно по-другому.
Закатив глаза, я легонько оттолкнул его и выдохнул. После приезда в Париж и прихода в Подземелье мы провели много часов в главном зале, делая доклад. Реми бо́льшую часть времени молчала, хотя в целом то, что мы вообще знаем, где находится первый элемент ключа, являлось ее заслугой. Каким-то образом прошлой ночью ей удалось открыть шкатулку, поэтому, когда я сегодня утром зашел в столовую нашего номера в Риме, Реми спала на полу, держа в руках открытую шкатулку.
На самом деле мы об этом не поговорили. Ни при перелете, ни до этого. Речь шла о том, как можно побыстрее организовать поездку в Эдинбург и о роли
Нова
в Риме, и при этом у меня все время оставалось ощущение, что нужно было поговорить совсем о другом.
– Я сейчас приду, – заметно медленно ответил я и толкнул стул обратно на место.
Людвиг облокотился о стол и внимательно посмотрел на меня.
– Рассказывай, что случилось? Вы нашли руководство, Реми обнаружила свои суперсилы
Рипари
, тогда почему, ради
Мондии
, ты злишься? И не говори мне, что все дело в том, что Зелла ударила тебя раз или два.
Вообще-то три, но ладно.
– Лу, кончай с этим, у меня не осталось на это нервов. Ты знаешь, где Реми?
Его лицо изменилось, как только ее имя сорвалось с моих губ.
– То есть дело в этом, понимаю. Что произошло в Риме?
– Людвиг.
– Не нужно этих «Людвиг». Мы находимся посреди самой большой катастрофы со времен начала записей
Писателей миров
, а ты втюрился в последнюю
Рипари
?
Против моей воли жар прилил к лицу.
– Я не втюрился. Тьфу, нам нужно думать о других проблемах. – Я не хотел это признавать, но когда я произносил эти слова, мой голос звучал странным образом глухо. Возможно, потому что в его словах было то, что я не хотел признавать.