Страница 94 из 95
Эпилог
Когда Радимир объявил о подготовке к осенней ярмарке, Иван едва не заспорил, что им было не до веселья и игрищ, Бряжск и все Беловодье еще только-только приходили в себя, и стоило прежде подумать о том, как пережить подкрадывающуюся зиму.
Но увидев, как глаза собравшихся на торговище дружинников, ремесленников и простых людей заблестели воодушевлением, он прикусил язык. Родной город напоминал израненного воина: да, умелые лекари извлекли из него наконечники стрел, зашили оставленные клинками раны, выпрямили сломанную ногу, но впереди его ждало долгое и трудное выздоровление, невозможное без должной крепости духа. А душе нужно хотя бы иногда радоваться и отвлекаться от забот, иначе она зачахнет, а с ней и бренное тело.
Основные празднества и торговые развалы решили устроить на лугу. За два года почти тюремного заточения крепостные стены так опротивели жителям Бряжска, что многие после открытия врат перебрались в посад, среди них и те, кто до прихода змейщиков никогда там не жил. Этот страх, что в любой момент им снова запретят покидать город, в первый месяц был настолько сильным, что Радимир, избранный единогласно лидером после избавления от Змея, распорядился держать все городские ворота нараспашку день и ночь и отменил тщательные проверки всех входящих и выходящих, хотя из-за этого многим затаившимся разбойникам и им сочувствующим удалось улизнуть и избежать заслуженного наказания. Но Радимир, посовещавшись с Иваном и Колояром, решил, что у них и без того дел невпроворот, чтобы гоняться по всему городу за каждым подлецом: хотят сбежать, боясь расплаты? Скатертью дорога!
Царь участия в восстановлении города и наведении порядка в Беловодье не принимал, соглашаясь на все, о чем ему рутинно докладывал Радимир. Иван не взялся бы судить, что именно так подкосило государя: предательство дочери, отправившей батюшку под замок после высвобождения Змея из темницы и не скрывавшей намерения сместить его с трона, или то, что Колояр забрал Елену с собой на Ту Сторону, пообещав, что она больше никому не причинит зла и не задурит голову своей колдовской красотой и медовыми речами. В любом случае уповать на муки совести от Белояра Робкого не приходилось, не после того как он вымолил себе спасение и благоденствие за счет страданий народа и как быстро провозгласил Ивана героем и избавителем после разгрома разбойничьего войска. И до того малодушный и безвольный царь окончательно превратился в затворника в собственном дворце, стал бояться громких звуков, не терпел, когда в одной комнате с ним собиралось больше пяти человек, сильно исхудал и поник, иссыхая на глазах.
Именно поэтому сам Радимир в подготовке к ярмарке не участвовал, снарядив и возглавив послов в северное княжество, где правил двоюродный брат Белояра по материнской линии, в надежде убедить его прислать им на будущее царствование младшего сына.
Иван свернул на громкий перестук молотков: мужики посреди луга сколачивали прилавки для торговцев и мишени для будущих состязаний в меткости. Среди них были и Павел с Леней, накрепко задружившиеся с первого дня знакомства.
Иван ожидал, что друзья и учитель, убедившись, что опасность миновала, сразу же вернутся домой, но они остались, чтобы помочь всем, чем смогут. Радимир так вообще, как узнал, какой Колояр знаток не только в ратном деле, но и в людской натуре, немедля предложил ему место советника, а когда тот, естественно, наотрез отказался, уговорил хотя бы научить его и нескольких доверенных, чтобы они смогли распознать змейщиков, коли те задумают мстить за своего атамана.
Если Леня помогал в сколачивании новых изб и других построек да таскал тяжести, то Коля с Воробушком взяли на себя роль гонцов и носились с утра до ночи из одного конца города в другой, сверяя, у кого из бояр на складах что есть, и помогая назначенным Радимиром счетоводам прикинуть, как это распределить, чтобы всем хватило до весны. За тем, чего явно недоставало, снарядили большой обоз на юг, вручив проверенным купцам, среди которых был и Федор, деньги да сокровища из царской казны.
Весь город как один поднялся, чтобы привести себя в порядок перед долгой зимой после двух лет кошмарного забытья, и, чтобы облегчить труд рабочих, а также накормить всех голодных и проевших последние запасы, многие хозяйки теперь по очереди стряпали на общей кухне на торговище и посадской площади, где любой мог получить плошку горячего супа, тарелку наваристой каши и ломоть хлеба. На краю луга сейчас уже хлопотали пять женщин, что-то споро крошащих на столах и помешивающих большими ложками содержимое аппетитно пахнущих больших котлов. Иван невольно сбавил шаг при виде матери, хохочущей вместе с другими хозяйками.
Он опасался, что, вернувшись в отчий дом, обнаружит мать окончательно сломленной духом, ведь ее главный страх после смерти мужа – потерять сыновей – едва не исполнился. Но в самые смутные и безнадежные дни для нее и всего Беловодья Варвара Григорьевна неожиданно нашла в себе силы сбросить с сердца липкую завесу горя и ужаса и отправилась к старым друзьям Макара. Не за помощью, а чтобы самой хоть как-то подсобить в борьбе с ненавистными змейщиками.
Весть о гибели Змея от меча Ивана быстро разлетелась по городу, и все жители от мала до велика хлынули на улицы, чтобы поприветствовать его и вызволенных из темницы отцов, братьев и сыновей. Каково же было удивление Ивана, Павла и Федора, когда одной из первых в толпе встречающих они увидели родную мать, залившуюся при виде них слезами и точно бы упавшую на подломившихся коленях, если бы братья не подхватили ее в шесть рук. Она и сейчас быстро уставала и часто присаживалась, чтобы утихомирить сердце, но более и слушать не желала о том, чтобы сидеть без дела дома, пока остальные трудятся. Тем более что теперь у нее был верный помощник, готовый в любой момент подставить надежное плечо, если ей вдруг занеможется: матушка Ивана была совершенно очарована Опалом, постоянно подкармливала его яблочками и вплетала ленты в отрастающую гриву, неустанно нахваливая за красоту, ум и силу. Неудивительно, что отныне он везде ее сопровождал и сейчас пасся неподалеку, присматривая, чтобы она не перетруждалась.
– Не туда смотришь, – услышал Иван сбоку от себя. Вставший рядом Воробушек толчком в плечо заставил его развернуться назад к посаду. – Лучше туда смотри.
Взгляд Ивана немедленно уперся в знакомую девушку в сарафане и с длинной русой косой. Аксинья несла стопку деревянных плошек, а перед ней, предлагая помочь донести, выпростал руки улыбающийся Коля.