Страница 19 из 95
– Я ничего не боюсь! – инстинктивно огрызнулся Иван и немедленно про себя поморщился: это так он собирался просить о помощи? Но эти двое – рыжий мальчишка не в счет – внушали ему страх, чутье подсказывало, что они были намного сильнее и ловчее его, и Иван, с одной стороны, привык отвечать на страх ответным наскоком, а с другой – уж очень не любил чувствовать себя слабым. Это навевало нехорошие, черные воспоминания.
Теперь уже переглянулись богатырь и светловолосый, и Иван с досадой скрипнул зубами. Он открыл рот, чтобы объясниться, но громкое урчание из живота заставило быстренько его захлопнуть и залиться краской. Одной, даже большой ложки каши было явно мало, чтобы утолить голод, нагулянный за целый день в лесу.
Все трое уставились на него, богатырь – с недоверчивым изумлением, светловолосый – с откровенной ехидцей, рыжий – с сочувствием. Наконец богатырь опустил меч и резко спросил:
– Оружие есть?
Иван, поколебавшись, ответил:
– Только нож.
Богатырь окинул его оценивающим взглядом и кивнул:
– Отдашь Воробушку. А ты, – повернулся он к рыжему, – глянь на печи, что с завтрака осталось.
Убрав меч в ножны, он прошел в избу. Светловолосый, задумчиво вытянув губы трубочкой, свел руки с копьем за спину и неторопливо последовал за ним. Рыжий, сбросив с плеча колчан и лук, повесил их на стену на крючок и с неловкой улыбкой протянул Ивану руку.
– Иван, да? Я Воробьенок, но меня все Воробушком кличут.
Иван после недолгого колебания взялся за тонкую ладонь, но поднялся своими силами, боясь повалить мальчишку.
Рыжий слегка округлил глаза, когда понял, что доходит Ивану лишь до ключиц, сглотнул и метнулся в избу за старшими товарищами.
– Леня, каши много, может…
– С ума сошел? – перебил богатырь, убирая меч в один из сундуков, пока светловолосый юноша вешал копье на стену. – Еще не хватало с ним трапезу делить, в гробу я видал такого брата нареченного! Дай ему того, что найдешь из несъеденного! А ты, – ткнул он пальцем в сторону Ивана, – сядь там. – И он указал на скамейку в ближнем к выходу углу.
Внутри Ивана заклокотала гневная обида. До прихода этих троих он честно собирался признаться хозяевам дома, что, ведомый диким голодом, польстился на ложку гречи из горшка и запил ее квасом из стоящих на столе кружек. Но после такого грубого приема Иван решил смолчать, пусть этому великану будет впредь наука, как надо привечать гостей. А что этот гость с самого начала повел себя глупо и недостойно… Он мысленно пожал плечами, подавляя упрямством угрызения совести.
Воробушек виновато обернулся на Ивана, но послушно отошел к печи и вскоре поставил на скамейку рядом с ним тарелку с совсем немного зачерствевшим ломтем ржаного хлеба, куском сыра, полоской вяленого мяса и желтым яблоком и большую кружку кваса.
При виде вполне годного угощения Иван немного смягчился и даже слегка заерзал от неловкости – он уже успел вообразить, что ему предложат заплесневевшие сухари. Благодарно поклонившись покрасневшему от смущения мальчику, он налег на еду.
Воробушек присоединился к товарищам за столом, и некоторое время все ели молча. Утолив первый голод, Иван, доедая сыр, покосился в их сторону и встретился взглядом с сидящим во главе богатырем – Леней, как назвал его рыжий.
– Ну рассказывай, – сказал он, – зачем ты к нам пожаловал?
Иван был не в настроении вдаваться в подробности, с него хватило, что он в лесу обнажил душу, не зная, кто его слушает. Поэтому ограничился кратким:
– Через четыре дня в наш город войдет разбойничье войско. Они и так хозяйничают во всем царстве последние два года, а теперь грозят окончательно установить свои порядки и перебить кучу народу. Всю мою семью в том числе. – Иван сглотнул и опустил глаза к тарелке. – Отца моего они уже убили.
Хозяева избы уставились на него, забыв о еде. Светловолосый юноша слегка повернулся в корпусе к Ивану и, прищурив темные глаза, спросил:
– И что ты собираешься делать?
– Одна знакомая, знающая толк в волшебных делах, рассказала мне о мире по Ту Сторону, где время течет иначе, чем у нас, и где я смогу обрести силу, чтобы справиться с разбойниками, – признался Иван.
Сидящие за столом многозначительно переглянулись.
– Тогда понятно… – начал было Воробушек.
Но Леня, вскинув руку, его прервал и обрубил:
– Это дело Старейшин, им и решать.
Светловолосый юноша изогнул тонкую бровь, но молча вернулся к каше. Воробушек, поникнув, тоже уткнулся носом в тарелку.
Иван, тихонько вздохнув, допил квас и угрюмо захрустел яблоком. Воодушевленный обещаниями волшебной силы, хотя Аксинья и настаивала, что все будет зависеть от него и за просто так ничего не бывает, Иван не особо задумывался, что его может ждать после перехода на Ту Сторону. У него и времени-то на это не было, а в лесу его в первую очередь заботило, как не забыть и выполнить все наказы служанки и найти волшебный дуб, а что будет дальше – там уж как пойдет. Но стоило признать, ведомый благородной целью спасения целого царства, он рассчитывал на более радушную встречу.
Он вдруг зевнул, да так, что челюсти едва не свело.
Это не осталось незамеченным. Леня, с громким стуком поставив на стол кружку, кивнул Воробушку:
– Отведи его в светелку, пусть поспит с дороги. Утро вечера мудренее.
Рыжий мальчик вскочил из-за стола, подбежал к Ивану и взял у него пустую тарелку со словами:
– Пойдем, я покажу, где умыться.
Приведя себя немного в порядок, Иван вслед за Воробушком поднялся из сеней в небольшую чистую светелку. В дальнем углу здесь стоял сундук и были сложены несколько мешков, а рядом с красным окном лежала куча сена.
– Мы тут иногда спим летом, когда очень жарко, – пояснил Воробушек, пропуская Ивана в глубь комнатки. Помявшись, он, отведя глаза, добавил: – Леня наверняка в сенях ляжет, так что ты, ну…
– Я не сбегу, – сказал Иван, стараясь не показать раздражения. Он видел, как мальчику неловко это говорить, Воробушек явно был не в восторге от настороженного и даже в каком-то смысле грубого отношения старшего товарища, но перечить ему не смел. Иван это понимал и его не винил.
– Да ты и не сможешь. Просто Леня и так сердит, не надо, чтоб он совсем на тебя ополчился… Ну, спокойной ночи! – бросил на прощанье Воробушек и убежал прежде, чем Иван успел спросить, почему он не смог бы отсюда сбежать.