Страница 11 из 95
Иван сглотнул. Два года прошло с тех пор, как он в последний раз видел личную служанку царевны, но тотчас узнал, хотя ее лицо вытянулось, подбородок чуть заострился, но слегка вздернутый носик и широкий лоб остались прежними. Как и пристальный, ничего не упускающий взгляд.
– Иван, – бесшумно, одними губами произнесла Аксинья и после недолгого колебания разжала пальцы вокруг его запястья и медленно отняла ладонь от его рта.
Иван невольно облизнул потрескавшиеся от солнца губы. Аксинья слегка наклонилась вбок, прислушиваясь к разговору братьев и Радимира, и снова посмотрела на Ивана.
– Иван, – повторила она едва слышным шепотом, не громче шелеста травы. – Нам нужно поговорить, где нас не услышат. Это очень важно.
Под пронизывающим взглядом глаз-льдинок Иван только и смог, что кивнуть. Прикинув, где в такое время их не потревожат, он указал на два маленьких окошка над воротами, между основной избой и более новой, срубленной дедом Енисеем, когда Макар только женился. Сейчас там жили Павел с Иваном, Федор остался в главной помогать матери, а горница между избами служила кладовой для товаров, что Енисей и Макар не сразу сносили на торги, но сейчас там уже не осталось ничего, кроме пыли да соломы. И Иван знал по опыту, что если сильно не шуметь, то на первых этажах обеих изб никто и не догадается, что в горнице кто-то есть.
Аксинья, проследив взглядом за его пальцем, кивнула, и Иван повел ее вдоль стены назад, к крыльцу боковой избы. Зайдя в небольшие сени, они поднялись по лестнице на чердак, и Иван, пригнувшись, первым зашел в небольшую темную комнату. Впустив Аксинью, он осторожно закрыл за собой низкую дверь и повернулся к неожиданной гостье, отмечая ее черное, не сковывающее движений одеяние, и темно-серый платок, что она сейчас смахнула с головы на плечи.
Иван, в памяти которого пробудились материнские наставления о важности гостеприимства, сделал приглашающий жест, и Аксинья послушно опустилась на кучу сена. Сам Иван, внезапно засмущавшись, потирая горящую шею, сел прямо на шершавые доски пола.
– О чем… – Его голос сорвался в хрип, и, кашлянув, Иван попробовал заново: – О чем ты хотела поговорить?
Аксинья недолго помолчала, невидяще водя глазами по сторонам, будто подбирала слова, затем, тихонько вздохнув, посмотрела на Ивана.
– Я знаю, что ты борешься со ставленниками Змея.
Это не было вопросом, и Иван промолчал. В другой день он бы, наверное, принялся отнекиваться, но после откровений Радимира стало не до того.
– Через пять… нет, уже, считай, через четыре дня Змей войдет в Бряжск, – продолжила Аксинья, – со своими разбойниками. А после свадьбы…
У Ивана, который мог думать только о будущих преследованиях бунтовщиков и казнях всех неугодных царю, при этих словах невольно вырвалось:
– Да, царь же ему Елену в жены отдать собрался…
Аксинья, сбившись, моргнула и, потупившись, заткнула за ухо выбившуюся из косы прядь.
– Да, они должны сыграть свадьбу с барышней. – Она снова глянула на него. – А затем Змей обещал расправиться с бунтовщиками и их родными, чтобы преподать урок всем остальным. Мы должны этому помешать, иначе Бряжску… нет, всему Беловодью придет конец.
Иван раздраженно взлохматил волосы на затылке.
– Я уже знаю об этой царской воле казнить отныне всех неугодных.
Аксинья удивленно отшатнулась, но затем в ее глазах вспыхнул огонек понимания и она покосилась в направлении дальнего угла двора.
Ивану не хотелось упоминать имя Радимира, хотя служанка, очевидно, догадалась, кто принес ему эту весть, и он продолжил:
– Но что ты предлагаешь? Как нам этому помешать? Что мы можем против Змея и его разбойников? Убить его втихую? Поднять восстание? Так народ не пойдет против царя, даже предавшего его, пока не станет совсем поздно. – Он горестно махнул рукой. – А к тому моменту меня точно в живых уже не будет.
Аксинья сцепила перед собой руки и втянула носом воздух, собираясь с духом.
– Справиться с одним Змеем – мало, его разбойники обязательно будут мстить за своего атамана.
Иван согласно кивнул, все еще не понимая смысла этого разговора.
– Значит, нужно победить не только его, но и всех его людей, выжечь их как заразу, – холодно отрезала Аксинья, слегка удивив Ивана своей кровожадностью. – Но ты прав, простому человеку это не по силам. Да даже если все Беловодье поднять – оно утонет в крови быстрее, чем мы очистим его от этой разбойничьей скверны. Нужно нечто иное. Нечто такое, что позволило бы справиться с ними малыми силами и не допустив большого числа жертв. Как… – Она быстро глянула на Ивана. – Как по волшебству.
Иван озадаченно сощурился. Звездного и лунного света из маленьких окон едва хватало, чтобы он мог различить очертания фигуры девушки и белки ее глаз, но что-то подсказывало ему, что она не шутила.
– Как… по волшебству? – переспросил он.
Аксинья кивнула.
– Я знаю, как сделать так, чтобы ты – даже, если потребуется, в одиночку – смог справиться со Змеем и всем его войском.
Что-то в ее тоне заставило сердце Ивана сбиться с ритма то ли от страха, то ли от еще плохо понятного предвкушения. Он верил Аксинье не только потому, что ей не было никакого резона придумывать, когда она пеклась о судьбе всего царства и лично своей барышни, но и потому, что Иван накрепко запомнил отцовское наставление, ставшее по злому року одним из последних.
В первый же день отправления царского обоза из Бряжска Макар, заметив плохо скрываемый интерес младшего сына к тихой служанке красавицы царевны, очень серьезно ему сказал:
– Будь с ней осторожен, Ванюша.
Иван тогда недоуменно на него заморгал.
– Почему?
– Не потому, что от нее стоит ждать чего-то плохого, вовсе нет, – поторопился успокоить его Макар. Но затем добавил: – Разве что ты чего дурного на ее барышню удумаешь, тогда берегись, пощады не жди. Я знавал еще ее матушку, когда она служила у покойной государыни. Так вот, сын, их женский род уже многие поколения служит хранителями тайных знаний о великих силах, касаться которых несведущему человеку не следует, большой бедой может обернуться.
– Но ты сказал, что она не плохая, – нахмурился Иван.