Страница 94 из 139
Беверли обмякает в моих руках, проглатывая дрожащие вздохи. Она моргает на меня, и мой палец постукивает, постукивает, постукивает по её бедру. Песня, стих, симфония для этой женщины, которая застенчиво улыбается, прежде чем спрятать лицо в моей шее.
Я мог бы остаться здесь, ладонями скользя по её бёдрам, но моё сердце тянет в комнату Авы.
— Иди, — шепчет Беверли, будто читая мои мысли. — Я в порядке.
Я хмурюсь.
— Уверена?
— Конечно.
Я прочищаю горло и кричу:
— Держись! Скоро буду.
Беверли целует меня в бороду лёгким поцелуем. Крючок впивается в моё нутро, притягивая меня к ней.
— Ты хороший отец, — шепчет она.
— Беверли…
— Давай… э-э… — начинает Беверли. — Я думала, что…
— Да?
Неровное дыхание Беверли останавливается, и её губы изгибаются в улыбку. Затем она смеётся, как шипучее шампанское, как лопающиеся пузырьки в тёплой ванне после долгого дня. Я ухмыляюсь в ответ, поглаживая её мягкие волосы.
— Я не знаю, что сказать, — признаётся она.
— Тебе не обязательно ничего говорить.
— Мне пора.
— Нет, останься.
Она снова смеётся. Я рад, что она находит юмор в моих мучениях.
— Увидимся завтра, — говорит она. — И мы… — Её слова затихают, когда я провожу большим пальцем по её щеке и опускаю ладони на её шею, чтобы провести кончиками пальцев по ключицам. Я не могу удержаться; я целую её прямо в ложбинку.
— Завтра? — бормочу я, касаясь губами её кожи, проводя бородой по её плечу.
— Да. Я говорила… завтра мы… разберёмся.
— М-м-м.
— Да?
— Да.
Мы просто бормочем что-то невнятное в ответ, слишком отвлечённые нашими руками, скользящими друг по другу, ладонями по рукам и пальцами по челюстям. Губами по покрытой веснушками коже.
— Папа? — зовёт Ава.
— Иду!
Беверли закусывает нижнюю губу с той озорной улыбкой, которая кажется такой редкой и такой идеальной. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, но она отворачивает голову, прежде чем я успеваю.
— Мне пора, — говорит она.
Я зарываюсь лицом в её шею. Она снова смеётся надо мной.
Я понятия не имею, что всё это значит. Хотел бы я знать.
Наконец я провожаю Беверли к входной двери. Я смотрю, как она бредёт сквозь падающий снег обратно к главному дому. Снежинки прилипают к её фиолетовому меховому пальто. Её ботинки оставляют маленькие следы на снегу. В этот момент я понимаю, что мне всё равно, что принесёт завтрашний день и что всё это значит. Пока она будет здесь утром, это всё, что имеет значение.