Страница 37 из 139
Глава 8 Доктор Салфетка Гриффин
Оказывается, Аве не нравятся горные дороги. Может, из-за извилистых поворотов, или из-за новой арендованной машины, или у неё заложило уши, как у меня на том последнем крутом подъёме. Она плачет последние пять минут. Я пытался петь ей с переднего сиденья, но ей это не помогло. На полпути в гору до меня дошло, что я натворил.
Я перевёз себя и свою дочь в случайный город, чтобы последовать за случайной женщиной, в погоне за своим случайным вдохновением писать.
О чём я только думал?
Джимми был не в восторге, когда я сказал, что переезжаю на пару месяцев. Он настаивал, чтобы я взял хотя бы одного ассистента или охрану, но я сказал, что справлюсь сам. Город закрыт на зиму. Он уединённый, в горах. Ничего страшного.
Только вот Ава не покидала Калифорнию целый год. Она, наверное, не помнит свою жизнь с Робин до этого, в их маленьком домике на ранчо. Безответственно ли было забирать её из единственного места, которое она знала?
Я еду по дорогам, извивающимся, как узловатые пальцы, с телефонными проводами над головой и ограждениями, служащими единственным барьером между мной и моей дочерью и пропастью внизу. Я сжимаю руль крепче. Ненавижу высоту.
Я тоже вырос в маленьком городке, но он был на западе, с равнинной местностью. Не здесь, где каждый извилистый поворот может стать последним.
Куда я вообще еду?
Внедорожник дёргается, когда мы заезжаем на скрипучий мост над журчащим ручьём. Ава всхлипывает. Я смотрю на неё в зеркало заднего вида, пока мои напряжённые руки скрипят по рулю.
— Мы почти на месте, малышка.
Наконец, вглядываясь в лобовое стекло в надежде увидеть признаки цивилизации, мы огибаем поворот к небольшой тройке кирпичных зданий, прижавшихся друг к другу, как тесные зубы, улыбающиеся смотровой площадке через дорогу. Я проезжаю мимо них к возвышенному участку земли, где на вершине примостилось жёлто-кремовое здание. Машины выстроились вдоль каменистой улицы, приткнувшись к импровизированным парковочным местам в канавах, вероятно, от многолетнего использования. Грязь вздымается за нами, когда я заезжаю на единственное оставшееся место.
Я напрягаюсь от движения в кафе.
Я думал, Беверли сказала, что в январе здесь пусто?
Ава хнычет. Мне тоже хочется.
Я глушу двигатель, глубоко вдыхаю, затем выхожу из машины. Поправляю шляпу и открываю заднюю дверь. Ава поднимает руки, позволяя мне отстегнуть автокресло. Я аккуратно убираю лямки с её плеч и беру её на руки. Она оказывается у меня на бедре, и на мгновение я думаю: «Мы справились». Но моё достижение длится две секунды, прежде чем её рот распахивается к небу в яростном боевом кличе.
Здесь всё сразу: сложный переход на другое время, высокие горы, холод. Я совсем её не виню. Но моё сердце всё равно болит.
Дверь кафе распахивается наружу. Это Беверли, идущая к моей машине в жёлтых расклешённых брюках и полосатой кофте, выглядящая так, будто сошла с лихорадочного сна из семидесятых. Её светлые волосы собраны в хвост, подпрыгивающий сзади, как у Барби на задании. Странно видеть её в этом зимнем контексте, с розовыми щеками и дрожащими от холода руками. Это ей не идёт.
Ава прижимается ближе, утыкаясь носом в мою шею и сжимая в кулаке рубашку.
— Забавно видеть тебя здесь, — говорит Беверли, пытаясь разрядить обстановку. Она смотрит на Аву. — С ней всё в порядке?
Я выдаю мрачную улыбку.
— Она привыкает.
Наблюдая за Авой, Беверли пожимает плечами, поднимая их к ушам, в жесте невинности.
— Ну, привет. — Она протягивает руку к Аве. — Я Беверли. А тебя как зовут?
Ава выглядывает из своего укрытия, затем снова прячет лицо в моей шее. Маленькие пузырики соплей появляются на моей куртке.
— Эта перемена слишком тяжела для неё, — говорю я. Я осторожно касаюсь щеки Авы плечом. — Это Ава. Ава, хочешь поздороваться с мисс Беверли?
Ава качает головой, притягивая мою куртку к щекам.
— Ничего страшного, — говорит Беверли. — Не торопись.
За спиной Беверли все в кафе, кажется, сосредоточены на маленькой пожилой женщине в кабинке. Она разговаривает с ними, делая большие жесты и строго глядя. Часть меня задаётся вопросом, не была ли она когда-нибудь помощником режиссёра на сцене. Робин была помощником режиссёра. Они жёсткие, но эффективные. Я никогда не встречал такого, за кем не пошёл бы на край света.
Мужчина в рыбацкой жилетке и рубашке с длинным рукавом косится на нас. Женщина делает то же самое, и я прижимаю Аву ближе к себе. Беверли оборачивается, и, будто она — страж между тем миром и моим, она смотрит, и их взгляды отворачиваются обратно к старой женщине, читающей проповедь.
— Извини, — говорит Беверли, морщась. — Это… э-м. — Она вдыхает и смеётся. — Не очень удачное время.
Наконец я замечаю вывеску снаружи. Моя челюсть сжимается.
— Собрание жителей? — читаю я.
— Да… поверишь, если скажу, что понятия не имела?
Моя голова говорит, что не стоит. Что это была плохая идея, и я тащу Аву за собой. Но затем я вижу Беверли с её наклонёнными бровями, залитыми тревогой и виной, и моё нутро говорит, что я должен ей верить.
Я киваю.
— Ладно.
Я тебе верю.
Она морщится.
— Ладно?
— М-м-м.
Кто-то ещё выходит из кафе. Это коренастый мужчина, почти такой же высокий, как его живот широк. Он лысый, с густой седеющей бородой. Он вытирает ладонь о белый фартук, перепачканный и заляпанный работой на кухне кафе.
Беверли скрещивает руки на груди и касается плечом меня.
— Пап, это Гриффин.
Папа Беверли протягивает ладонь.
— Привет, Гриффин. Я Гленн Ларк.
Я киваю, перекладывая вес, чтобы пожать ему руку, одновременно удерживая Аву подальше.
— А это та самая сестра, о которой мы все слышали? — спрашивает Гленн с сияющей улыбкой.
Сестра?
Я сглатываю, стреляя глазами в Беверли. Она кивает с широко раскрытыми глазами, застенчиво почёсывая затылок.
— Да, — лгу я.
Сестра. Понял.
— Ну, мисс, вам здесь понравится, — говорит Гленн, тыкая пальцем в Аву. Её лицо снова искажается. Новый мужчина её не радует, даже несмотря на то, что он излучает столько же солнечного света, сколько и его дочь. Может, Ава не из тех солнечных девочек, как и её отец. Я бы не хотел этого для неё.
— Голодна? — спрашивает Беверли Аву. Её плечи дрожат. — Хочешь блинчиков? Можем добавить шоколадные капли.
— Вот, возьми мою куртку, — говорю я, снимая её, но Беверли качает головой со смехом.