Страница 114 из 139
— Знаешь что? Я бы рискнул всем снова. Чтобы снова потенциально попробовать банановый хлеб, я бы рискнул. — Он смотрит на меня. — Мой брак с твоей тётей Энди был тяжёлым. Взять её обратно после того, как она всё испортила, было риском. И ничего не вышло. Банановый хлеб, честно, был отвратительным. — Я смеюсь, и он пожимает плечами. — Но то, что ничего не вышло, не значит, что я жалею, что сделал это. Я бы рискнул снова и снова, потому что если бы это сработало, я бы любил её каждую секунду, пока она позволяла. Иногда риск не окупается, но не будь тем, кто сам себя списывает со счетов. — Затем он снова вздыхает и говорит: — Я собираюсь пригласить Дейзи на свидание, знаешь.
Я моргаю на него.
— Это здорово.
— Может, она откажет. Но кто знает? И это риск. И я буду продолжать рисковать, потому что жизнь ничего не стоит без риска. Я хочу продолжать печь банановый хлеб. А ты?
— Я иду на риск, — говорю я. — Я делаю это шоу.
— Это только половина риска. А любовь?
— Грег, ты сентиментальный.
— Я серьёзно, Бев.
Я качаю головой.
— Я не… тьфу. Вот. Лучший ответ, который у меня есть. Тьфу.
Потому что «тьфу» — единственное слово, которым можно описать, как сильно я скучаю по Гриффину. Я скучаю по этому мужчине с его грубой бородой и дикими волосами. Я скучаю по его смеху. Я скучаю по тому, как он держит свою дочь, будто без неё мир рухнет. Я люблю тот драгоценный поцелуй, который он дарит ей на лоб, прямо под чёлкой. Я люблю, как он может посмотреть на меня тем взглядом — с одной приподнятой бровью, будто знает, о чём я думаю, ещё до меня.
Мы с Гриффином Харви…
Мы…
Тьфу.
Стук ботинок по гравию заставляет меня поднять голову к дорожке.
Бабуля смотрит между нами.
— Ну, как у вас дела?
Грег смотрит на неё. Губы бабули опускаются.
— О, — говорит она.
— Вы двое, — я указываю пальцем между ними, — займитесь своими делами. Я собираюсь осуществить свою мечту, хорошо? Это план. А теперь обнимите меня, пока я вас не задушила.
Я раскрываю объятия, но бабуля склоняет голову набок.
— Тебе позволено иметь больше одной мечты, — говорит она. — Позволь себе больше одного счастливого конца, Бевви.
Мои руки падают по бокам.
— У меня может быть шоу. Чёрт, он уезжает в тур. Я имею в виду, ты проходила через это. Вы с дедушкой проводили так много времени врозь, пока он работал. Ты не жалеешь об этом?
— Нет, — говорит бабуля. Она не пропускает ни секунды. — Ни капли. Твоего дедушку стоило любить каждый день, даже в те дни, которые мы пропускали.
Это больно.
Каждый слог.
Я не знаю, что сказать.
Я снова выдавливаю слабую улыбку, потому что не уверена, что сейчас способна на более яркую. И без ответа я притягиваю бабулю в объятия.
Мамочка и папа подходят, и мы все прощаемся без единого слова о Гриффине, Аве или его туре. И в конце концов я обхожу машину, открываю пассажирскую дверь и закрываю её за собой. В тишине пустой машины я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
Чёрт.
Я отвезла Гриффина в аэропорт две недели назад, а машина всё ещё пахнет им.
Я ненавижу это.