Страница 113 из 139
Холодно. Солнце всё ещё поднимается над горизонтом, вырисовывая линию деревьев сквозь утренний туман. Пятна тающего снега усеивают мёртвые листья во дворе. Снаружи всё кажется неподвижным.
Я иду к машине и открываю багажник. Грег следует за мной, хрустя гравием в своих кроксах, выдувая прохладные облачка воздуха с каждым выдохом. Он забирает у меня чемодан и бросает его внутрь.
Бабуля выходит на крыльцо с мамой и папой. Мама потирает внешнюю сторону рук.
— Мне нужно пальто, — говорит бабуля. — Гленн, помоги мне подняться по лестнице, пожалуйста.
Мамочка цокает языком.
— С каких пор ты не можешь подняться по лестнице сама?
— Шерил, ты тоже. Возьми пальто. Замёрзнешь.
— Мам…?
Со вздохом мама машет мне и Грегу.
— Мы вернёмся! Не уезжайте без нас.
— Мам! — последнее, что я слышу, прежде чем бабуля и мои родители исчезают в доме.
Сквозь безмолвный гул зимы Грег прочищает горло.
— Итак… эй, малышка. Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке. — Плохо. Больна.
Грег опускает крышку багажника и оставляет руку на стекле, когда она закрывается.
— Ты, э-э, много общалась с большим парнем?
У меня падает живот.
Почему, почему, почему?
Я хочу убежать от этого разговора. Я хочу вырвать. Ванная в гаражной квартире открыта?
— Мы переписываемся, — отвечаю я вместо этого, потому что это приятнее, чем блевать.
Мы действительно переписываемся, но это всегда игра в догонялки. Иногда я отправляла длинный ответ, только чтобы проснуться и понять, что мне это приснилось. Затем я видела, что, по сути, последний раз я отправляла сообщение несколько часов назад, а сейчас в Лос-Анджелесе четыре утра, поэтому я не могу отправить ещё одно, потому что уверена, что разбужу Аву.
Так что да, мы переписываемся, но также… я бы хотела, чтобы было больше.
Это эгоистично?
Аве нужна нормальность. Они уже борются с этим медийным кошмаром. И мы с Гриффином едва успеваем переписываться. Полезно ли для неё, чтобы женщина входила в её жизнь, только чтобы быть вырванной, когда наши карьеры возьмут верх? Это ответственно?
Я пожимаю плечами.
— Мы заняты.
— Хм, — задумчиво говорит Грег.
— Ты мне не веришь?
— Хм, — повторяет он.
— Посмотри на меня, Грег. — Я тыкаю пальцем в свои глаза и мешки под ними. — Я сейчас ходячая смерть.
Он щурится. За глупой одеждой и странными интересами Грег умеет видеть то, что ты не хочешь, чтобы кто-то видел.
— И что? — говорит он.
— И что… — говорю я с небрежным взмахом руки. Это не значит, что я думаю об этом каждый день. — Мы с Гриффином будем поддерживать связь. Мы будем видеться. Я имею в виду, ему нужно будет появиться в шоу в конце концов.
Грег фыркает.
— Гостем? Вот и всё? Отнесись к этому серьёзнее.
— Отнесись к чему серьёзнее? — спрашиваю я со смехом, таким натянутым, что я почти давлюсь им.
— Почему ты отмахиваешься? — спрашивает он. — Ты не счастлива без него здесь.
— Я счастлива, — возражаю я сквозь сдавленные слова. — Я просто много работала, так что трудно понять.
— Это отговорка. Ты исчезаешь в работе. Ты отвлекаешься. Вы двое явно были чем-то большим, чем просто гостем в шоу.
— Мы были просто друзьями.
— Роб сказал мне, что вы с Гриффином целовались.
Мои щёки заливаются жаром.
— Боже, он хуже в сплетнях, чем папа.
— Кстати, он не был расстроен из-за этого. Ему нравится Гриффин.
Мне от этого не легче. Мне нужно беспокоиться не только о том, что Ава чувствует себя брошенной, но и о моём брате? Я ненавижу это для него.
— И мы все видим, как он на тебя смотрит, — говорит Грег.
— Мы с Гриффином, мы… — Я снова улыбаюсь, но на этот раз мне трудно приподнять даже уголок рта.
Мы что, собственно?
Всё, что мы делали, — целовались. И спали вместе. И, конечно, я могла смотреть на него после, проводя пальцами по его волосам и татуировкам. Но это не суть.
— Я не знаю, кто мы, — запинаюсь я. — И даже если бы я знала… — Но меня прерывает шум позади меня. Мама и папа снова на крыльце, теперь почти споря с бабулей о деталях рейса. Судя по тому, как её взгляд снова обращается к нам, что-то подсказывает мне, что этот разговор был спланирован заранее.
Я тяжело выдыхаю и скрещиваю руки.
— Грег, бабуля тебя подослала? Я в порядке.
— Если бы ты и знала…? — говорит он.
— Что?
— Ты сказала: «Даже если бы я знала…»
— Это неважно! — Я вскидываю руки в воздух. — Мы заняты. Он уезжает в тур. Он покидает страну. — Боже, он будет так далеко. — Это было бы слишком сложно. Слишком рискованно. Я уже достаточно рисковала с известными музыкантами раньше.
Грег замолкает и моргает.
— Но Гриффин не Бо. Ты знаешь это.
Я знаю, но наши сложные отношения гораздо легче переживать, когда я могу вписать их в эту безопасную коробку.
Никаких музыкантов.
Никаких знаменитостей.
Легко.
Я очень хорошо умею притворяться. Я могу оставаться под объективом камеры с Берни Бёрдом и не думать ни о чём, кроме выступления.
Грег закусывает внутреннюю щёку, затем выдыхает. В этот момент он выглядит на свой возраст. У дяди Грега всегда есть седые пряди на висках и в бороде, но сейчас углубляются морщины у его глаз. Это напряжённые складки, которые я видела только ближе к его разводу. Этот взгляд изнеможения похож на далёкое воспоминание. Это период времени, о котором мы не говорим.
Я вздыхаю.
— Это сложно. Как когда хочешь съесть последний банан, но он перезрелый, и ты думаешь: «Сделать банановый хлеб?» Но ты не знаешь как, так что потом: «Ну, я трачу хороший банан?» — говорю я, отчаянно желая вернуть его улыбку. — Зачем идти на ненужный риск ради того, что, как я знаю, не сработает?
Его глаза поворачиваются ко мне.
— Серьёзно?
— Я имею в виду, скажи, что ты никогда не думал так.
Грег качает головой, катает камешек под ботинком.