Страница 55 из 95
* * *
— Входите!
Адриан Дамонович Карабашев казался значительно моложе, чем Цыбашев, но — лишь казался. Уже из приветствий двух старых товарищей Пьер сделал вывод, что знакомы они с детства, и при этом черноволосый мужчина с изящно стриженной бородкой был старше на несколько лет.
Было в нём что-то загадочное, был чёрный, как уголь, взгляд, была ускользающая полуулыбка, с которой Адриан Дамонович следил за Пьером, как хищная птица за мышью. И дом, который Карабашев снимал, был под стать. Стоял на отшибе, был обнесён высоким, глухим деревянным забором, и почти не освещён в ночи. Газовым освещением тут и не пахло, да и свеч хозяин, похоже, жалел. Молчаливая пожилая прислуга проводила их до кабинета, поставила канделябр в три свечи и удалилась. Если б не вампирская зоркость, не увидел бы Пьер ни тёмных деревянных панелей и стеллажей с книгами, ни массивного стола возле окна. Сесть им предложили на неудобный диван с жёсткой спинкой. А сам Адриан Дамонович встал спиною к письменному столу.
— Перспективный был ученик? — спросил он у Цыбашева, словно Безрукова тут не было.
— Да он и теперь хорош, — ответил Натан Ростиславович.
— А что ж ты мне не написал, хромой ты солдафон? — спросил Адриан Дамонович. — Доходяга ты стоеросовая.. Ведь четыре года ваньку валяли, а?
— Сам знаешь, почему, — слегка нахмурился Цыбашев. — У тебя цена на чудеса высокая.
— Ну чудеса — они, знаешь, всегда кусаются, — захохотал Карабашев. — Ладно, пошли, поработаем, — тут он хлопнул Пьера по плечу. — А ты можешь тут спать, я скажу Машке, чтобы комнату тебе выделила.. Или можешь домой идти. У меня просто: никого неволить не желаю!
— У него и крепостных нет, — понизив голос, проговорил Натан Ростиславович.
— Это вас прямо-таки роднит, — сказал Пьер. — Впрочем, я теперь и сам безземельный.
Тут он вздохнул. Дядя, конечно, не отказывал от дома, да и деньги на счетах в банке продолжали копиться. Дом Безруковых сдавали внаём, никто не собирался бросать Пьера в нужде и нищете. Но он сам почти что не появлялся дома. Опасливые взгляды дядиной жены и виноватые — кузенов, которые «не уберегли», заставляли его и в редкие визиты быть тихим, молчаливым и поскорее убираться восвояси.
То есть в университет, в подвал, пропахший тоской, книгами и свечным нагаром.
— У меня тут на первом этаже есть пара комнат, где темнее тёмного, ни один луч не проскочит, — сказал Адриан Дамонович. — И для начала я составлю тебе гороскоп.
— Гороскоп? — вырвалось у Безрукова.
— Ну да. Потому что так мы сможем узнать, какие у тебя пути. Пока я вижу лишь один, только вот именно ты по нему ни шагу не сделаешь.
— Скажите, — взмолился Пьер. — Умоляю! Всё, что угодно.
— Нет, не всё. Тебе не подойдёт, — отрезал Карабашев, сверля молодого человека черными, чернее ночи, глазами.
На мгновение даже блеск в них исчез. Темнота этих глаз вдруг сделалась абсолютной, поглощающей, и показалось даже — свечное пламя потускнело от взора чёрного мага.
— Да, тьма тебе не по плечу. Видишь ли, способ заключается в том, чтобы стать окончательно чудовищем. Расчеловечиться. Потерять свой облик и самоё себя. Это не по тебе, не так ли? Ты не пойдёшь на улицу перегрызать глотки барышням и не станешь влезать в дома, чтобы воровать там спящих детей. Ты не станешь убивать ради забавы и купаться в крови.
— А что это даст? — с горечью спросил Пьер, хотя ни секунды не сомневался: точно не станет ничего такого делать.
— Ты перестанешь быть собой. И тогда, быть может, светлый меч инквизитора или крест, или даже зубы твоих собратьев-вампиров одолеют тебя, — серьёзно сказал Карабашев. — Кровь мертвеца, ещё не свернувшаяся, тоже, по слухам, годится.
— Всё это было испробовано, — сказал Натан Ростиславович. — И глассий, и оторвать голову, и.. вообще всё.
— Но он был, и сейчас остаётся немного человеком. Неумелая чёрная магия наделала бед. Тот, кто сделал этого юношу вампиром, понятия не имел, с чем играет.
— Уверяю тебя — имел, — вздохнул Цыбашев.
— Приведите мне его, — предложил Адриан Дамонович.
— Увы. Его казнили. А друг и пособник подался в бега, — сказал Пьер.
— Забавно, — сказал Карабашев. — Ну что ж, сейчас мы отправляемся спать. Я не вампир, мне по ночам хочется в кровать — и, желательно, чтобы никто не беспокоил. Тебе, может, горничную подать, юноша?
— Н-нет, я не голоден, — неуверенно отказался Пьер. — Благодарю.
— Ну как знаешь, — легко согласился Карабашев. — Всё, спать, спать! Утром начнём. Я хочу сделать хороший гороскоп.