Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 21 из 95

Глава 7 Пьер Безруков, 1890 год (60 лет спустя)

Свечному пламени на смену пришли керосиновые лампы. Которые сменились на газовые светильники. Спасибо и матери с отцом, успевшим закрепить за своим чадом этот дом, и дядюшке, сумевшему оставить племяннику как жильё, так и небольшой капитал, и, конечно, доброму знакомому инженеру Ланге: без него в эту часть города трубы для газового освещения до сих пор бы не провели.

Если бы не одно досадное обстоятельство, нынешняя жизнь судебного следователя Пьера Безрукова была бы вполне сносной. Увы, как раз это обстоятельство пока преодолеть и не удалось: Арсенин был казнён и не оставил после себя наследников. Пьер не любил об этом вспоминать и говорить, так как значительная часть прожитых им лет была наполнена мучениями. Но потихоньку писал мемуары, в которых излагал свою историю. Не потому, что это могло быть кому-нибудь действительно интересно. А просто из-за скуки, одолевавшей его днём при закрытых окнах и дверях, не впускавших в дом ни единого солнечного луча или хотя бы луча надежды.

Тридцатого апреля девяностого года, поздним вечером, к Безрукову прислали курьера с письмом. Пьер вооружился костяным стилетом, тонким и узким. Он любил открывать конверты медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Да и куда ему было сейчас торопиться?

— Пётр Николаевич, не спите? — тихонько спросил застенчивый ассистент. — Приехал господин Одинцов.

— Какой ещё Одинцов? — недовольно спросил Безруков, неохотно отрываясь от вскрытия.

— Из магического приказа. Говорит, что дело серьёзное, иначе дождался бы приёмных часов.

— Ну, проси, — сказал Пьер.

Среднего роста худощавый блондин был ему смутно знаком. Видел, наверное, пару раз на каких-нибудь встречах со следователями-магами. Сейчас их звали по-новомодному: магдетективами. А куда уж проще было — следователь, да и всё. Ну, или дознатец, смотря чем ещё занимается сердешный.

— Доброй ночи, господин Безруков, — слегка кашлянув, произнёс этот Одинцов. — Меня зовут Кирилл Сергеевич.. В магическом приказе нынче беда. Прошу вас помочь в деле расследования гибели советника Майского.

— Майский Жук погиб? — опешил Пьер.

— Простите?

— Ну, прозвище у него такое.. было. Да полноте, вам ли не знать?

— Не имею понятия, — пожав плечами, ответил Одинцов. — У нас его называли высокоблагородием.

В голосе магдетектива прозвучал какой-то намёк — не иначе как на то, чтобы Пьер относился к имени покойного с должным почтением. Но почитать склочного, высокомерного и без нужды ядовитого старика Безрукову не хотелось. Ему, пожалуй, немного хотелось развлечься, и только.

Значит, Майского убили. Интересно, а при чём тут инквизиторский приказ?

— Думаю, у вас есть вопросы. Задавайте, — снисходительно проговорил Одинцов.

— Да? Можно? — усмехнулся Пьер.

— Извольте.

— Хотите чаю? Или чего-нибудь покрепче? — начал Безруков. — А, да, и когда похороны?

— Да вы издеваетесь! — Кирилл Сергеевич так и налился кровью.

Ах, есть своя прелесть в таких блондинистых молодчиках: кожа у них тонкая, кровь так и бросается в лицо. Пьер постучал пальцами по столу, и Одинцов тут же скосил глаза на костяной кинжал.

— Всё-таки прикажу подать чай, — сказал Пьер добродушно и брякнул колокольчиком, призывая горничную.

— А сами что же? Тоже чаю отведаете? — полюбопытствовал Одинцов.

— К сожалению, не могу-с, у меня строгая диэта, — улыбнулся Пьер. — Вот выйду прогуляться, тогда и отведаю. Только не чаю. Так что у вас ко мне за дело? Почему другие следователи, по-вашему, не смогут справиться?

— Потому что только у вас есть, кхм, выдающиеся способности. И ещё потому, что.. тут оказалась замешана одна особа, к которой не хотелось бы применять пытки, — деликатно покашливая, сообщил Одинцов.

— Ммм, барышня? — догадался Пьер. — Ваш амурный интерес?

— Отнюдь, интересов у меня к ней нет, а скорее служебный долг, — покачал головой Кирилл Сергеевич и слегка поморщился, словно сама мысль об амурах с этой «особой» вызывала в нём неприятие. — Однако не вижу причин портить девице её и без того непростую жизнь.

— И что же, вы не можете просто так взять и спросить у неё, что она там делала и зачем убила Жука? — иронично спросил Пьер.

Хотя понятно же было, что девица, по-видимому, даже простого жука на месте преступления не убивала, а просто случайно оказалась не в том месте и не в то время. Впрочем, надо отдать должное магдетективам: они не доверяли подобным совпадениям и хотели проверить. И что способ выбрали достаточно экзотичный, тоже вполне понятно, не хотят зря бросать на свой отдел зловещую тень. На отдел и на некую барышню.

Волей-неволей Пьер почувствовал к Одинцову некую симпатию. Он, похоже, в самом деле не желал проблем сослуживице, пусть и, судя по всему, недолюбливал её. Правда, это могло быть и тонкой игрой. Далеко не всегда чутьё вампира оправдывало себя, хоть о нём и слагали легенды. Следовало понаблюдать за магом. По опыту: среди них водились весьма скользкие типы, настолько филигранно играющие словами, что сложно было отличить правду от лжи.

— Так значит, вместо пыток вы хотите припугнуть девицу вампиром? — уточнил Пьер небрежно, и слегка постучал пальцами по столу, за которым сидел.

Дробный, негромкий звук привлёк взор Одинцова к гладким, аккуратным ногтям — чуть длинноватым для мужских, искусно заострённых при помощи пилочки. Это было не франтовством, но средством эпатажа. Пьер знал, что у него бледное лицо, красные глаза — их неоднократно описывали ему знакомые, сам себя он в зеркале не видел. Но клыки и ногти у него имелись лишь самые обычные, поэтому для устрашения он нарастил и первые, и вторые, чтобы невзначай улыбаться зловещим оскалом или вот так мило постукивать по столу.

— У неё есть некоторый опыт в ликвидации опасных тварей, хоть и не вашего уровня, — Одинцов сказал это с долей иронии и тут же посмотрел на Безрукова, явно желая убедиться, как тот отреагирует на «тварей».

Что ж, он зарабатывал себе всё больше очков, этот белокурый молодой человек. Пьер любил бесстрашие и ценил дерзость. Да и вообще Одинцов производил впечатление человека интересного, хотя и порой забавного.

— Продолжайте.

— Она должна дать показания. Вы лучше всех отличаете правду от лжи и чуете запах тревоги. Кроме того, я слышал о вас только хорошее, да и потом — разве будет вампир сотрудничать с инквизиторами, не будь у него чётких представлений о добре и зле? Ваш кодекс чести известен далеко за пределами приказа. И, смею полагать, даже за границами Лучезарска.