Страница 19 из 95
— Здравствуйте, гражданин фотограф! Ваше имя? Дмитрий Мартинсон.. Очень хорошо, я записала. Салон по какому адресу? Отлично. Вот сюда ваш аппарат, пожалуйста, поставьте, и сделайте снимок. А лёжа вы можете фотографировать? — затараторила она.
— Вы в своём уме? — опешил от такого напора фотограф. — Как это я буду лёжа?
Но Зорина ткнула ему под нос маггорскую бляху. Её она носила с собой даже будучи в гражданском — на всякий случай. Вот случай и предоставился!
— Не оказывайте сопротивление следствию, — во весь голос рявкнула она. — Надо лечь возле трупа и сфотографировать его лицо. И всего человека потом тоже с разных сторон.
— Но..
— И побыстрее! — заорала Дина во весь голос, так что голуби, клевавшие крошки возле фонтанчика, испуганно вспорхнули прочь.
— Как можно побыстрее? Столько работы.. столько внимания каждому снимку, иначе выйдет размазанно, — начал бормотать Мартинсон. — Что вы понимаете в фотографическом процессе?
— Что другого шанса запечатлеть место событий у меня не будет, — огрызнулась Дина. — Скамейка должна попасть в кадр. И напротив, на той стороне аллеи, кусты тоже на всякий случай щёлкните.
— У меня столько пластинок нет, — взвыл фотограф.
— Врёте. Не пошли бы вы работать в парк, если б у вас хотя бы штук десять их не было, — отрезала Дина.
Пока Мартинсон ворчал, да пока менял пластинки, становился на колени, чтобы сделать фотографию (без треноги небось всё равно размытая чепуха получится, но Дина надеялась на лучшее) — подошли, наконец, и маги. Увидев тело своего начальника, один из них, тут же схватил Дину за плечи и принялся кричать:
— Что ты с ним учудила, Зорина⁈
Это был помощник советника, Кирилл Одинцов — Дина знала его не очень хорошо, редко пересекались по службе. Он не любил носить форму, да это и не было обязательным условием для тех, кто служил в магическом приказе. И сейчас на месте гибели Майского появился — франт франтом, в полосатых брюках, серой визитке и в длинном светло-сером пальто нараспашку. Белоснежные перчатки, белые гамаши, шёлковое белое кашне, светлые волосы — в общем, Одинцов как будто даже светился, как яйцо перед крашеньем или кулич с сахарной помадкой. Вот только злые глаза и испуганно-сердитое лицо казались на этом светлом фоне чуждыми.
— Да ничего я не чудила! Хотелось бы сказать, что он так и лежал, но нет. Пришёл поговорить, потом упал, — ответила Зорина с досадой.
Одинцов приотпустил ворот Дининого жакета, но взгляд его оставался жёстким и цепким.
— Зачем встречался? — спросил маг. — Что хотел?
— Да не знаю я, — уже спокойнее ответила девушка. — Начал издалека, сказал, что за ним следят и он на прицеле, а потом заговорил о какой-то совместной операции.
Одинцов нервно огляделся.
— Это было здесь?
— Вот на этой скамейке, — ответила Дина.
— У меня пластинки кончились. Разрешите идти, — заныл фотограф Мартинсон.
— Адрес мне запиши, — отрывисто приказал Одинцов.
Вместо ответа фотограф вытащил две визитные карточки, одну дал Дине, другую магу.
— Можете идти, — сказала девушка. — И знаете, напечатайте даже самые неудачные фотографии!
— Кто мне заплатит? — всплеснул руками фотограф.
У Дины денег при себе было не так уж много, но она протянула ему рубль с мелочью. Мартинсон скривился, однако Одинцов щедро добавил банкноту в десять рублей.
— Вижу, тебе хорошо на новой службе, — не упустил он шанса поддеть сослуживицу.
— Как будто где-то жалованье за два дня спешат выплатить, — вздохнула Дина.
Денежный вопрос у неё был не столько острым, сколько унизительным. Чтобы уплатить за съёмное жильё и не умереть с голоду, жалованья хватало. И на одежду кое-какую оставалось. Но любая незапланированная трата здорово аукалась! Потому что приходилось идти на поклон к родителям или деду, а они никогда не забывали ей напомнить.. всякое.
Но всякий маг, родившийся в добропорядочном дворянском семействе, в шестнадцать лет был обязан встать на учёт, пройти проверку и, если его дар был достаточно стабилен и силён, отправиться учиться в магическую академию на выбор. И если до определённой поры барышень это не касалось, то после Магической кампании сорок девятого года, получившей прозвание Бумажного конфликта, всё поменялось. Во всех магических академиях и во всех университетах, где могли быть магические кафедры, появились женские факультеты.
Другое дело, что барышни-маги всё-таки чаще шли получать какие-нибудь более женственные специальности. Военная или полицейская служба привлекала не так уж много девушек. В инквизиторскую же по-прежнему никого не брали вовсе. И когда Дина Зорина решила выучиться на магдетектива, её попросту не восприняли всерьёз. Да и по сей день, получается, не воспринимали.
А работай она магдетективом, заткнула бы сейчас за пояс и вредного Одинцова, и его иронично помалкивавшего товарища.
Впрочем, они и так уже забыли о Дининых невзгодах и принялись осматривать тело Майского. Зорина же и обыкновенный городовой следили за порядком, ходили вокруг да около, отгоняя зевак да посвистывая в свистки. Но в голове Дина прокручивала детали. Кто проходил мимо? Шевелились ли кусты напротив скамейки? Не стоял ли кто-то возле дерева поодаль? Если и был тот магический прицел, а о таком способе наблюдения Зорина никогда раньше не слышала — то была ли в этом случае и магическая винтовка? И тогда насколько она дальнобойная? А разговор? Майский советовал делать вид, что у них дружеская беседа, но не особо старался понижать голос, то есть подслушать таким способом было невозможно. Значит, не стоит делать ни поправок на ветер, который мог относить звуки в сторону, ни на какие-то ещё помехи, а сосредоточиться только на визуальном наблюдении.
Читал ли этот маг по губам? Надо ли ему было сосредоточиться? Стоял ли он неподвижно или мог прохаживаться туда-сюда? Откуда ему было бы удобно следить за Майским?
— Что головой крутите, барышня? — спросил городовой.
— Думаю, — сказала Дина. — Вот была бы у тебя винтовка Финдлера, такая, знаешь, с оптическим прицелом. И хотел бы ты подстрелить какого-нибудь негодяя на вот этой скамейке.. Где бы ты засел? На дереве?
— Зачем на дереве? Далёко эта винтовка бьёт, что ли? Небось можно было бы вон на той потешной башне засесть. А подальше, на углу Весенней и Антоновского проспекта, каланча.. Правда сказать, оттуда ни одно ружьё не дострелит.
— Каланча, — кивнула Дина, вытягивая шею и вставая на носочки. — Каланча — это очень даже может быть.
— Так не дострелит же, — напомнил городовой.