Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 89 из 127

Мы засыпаем вместе. И после ее “ладно” я так осмелел, что даже позволил себе обнять ее. Мне казалось, она посмеется, но она прилегла мне на грудь и еще какое-то время обсуждала мое жилище. Сказала, что красная люстра здесь совершенно неуместна, а лоскутный ковер выглядит слишком неряшливо. А потом она уснула.

Я совсем не хотел засыпать и терять этот момент, в котором я чувствовал себя так умиротворенно, обнимая ее, но в конце концов, сон сморил и меня.

Утром я проснулся от ворчания Рокс. Она полчаса лежала в постели и жаловалась на то, что в квартире слишком светло. Когда мы все-таки вылезли из кровати, я спустился в супермаркет внизу моего многоквартирного дома, чтобы купить ей колготки, которые порвал вчера.

Через полчаса мы уже идем по улице к ближайшей кофейне.

– Зачем ты купил мне телесные? Ты разве не видишь, что они совершенно не подходят?

Рокс машет передо мной своими длинными ногами, а я залипаю на то, как непростительно короткая юбка подпрыгивает над ее задницей.

– Это же натуральный цвет. Соответствует коже.

– И это здесь совершенно неуместно! У меня темные ботинки. Я выгляжу по-идиотски.

Я закатываю глаза, открывая перед ней дверь кафе.

– Ты выглядишь великолепно. Твои ноги – просто секс. С любым цветом колготок.

Она бросает на меня быстрый взгляд, и я вижу, что комплимент ее удовлетворил.

– Напомни, почему мы не стали заниматься сексом утром, если уж я осталась ночевать с тобой?

Она пыталась, да. Но я решил, что хочу провести с ней время. Просто. Без секса.

Ага, надежный план, как же.

– Просто. Слишком много секса – плохо, – господи, будь проклят мой язык. Уверен, моя семнадцатилетняя версия озабоченного придурка сейчас ругается самым грязным матом от такого предательства.

Рокс смотрит на меня, будто сама готова проклясть.

И я, наклоняясь к ее уху, добавляю:

– Тебе же нравится предвкушение.

Мы садимся за маленький столик, и я заказываю нам у официантки по чашке черного кофе и комплексный завтрак. И пока мы сидим, мы – хвала богам! – не возвращаемся к постельным вопросам. Потому что я хоть и хочу от нее больше, но рядом с ней разговоры о сексе не помогают сохранять хладнокровие.

Рокс осматривается. Эта кофейня маленькая и уютная, и я часто заходил сюда на завтрак. Мне приятно привести ее в одно из “своих” мест.

– Тут довольно мило.

– И вкусно, – киваю я.

– Это мы еще посмотрим, – гордо подняв нос, заявляет Рокс.

Потом она какое-то время задумчиво смотрит на стойку, где бариста готовит наши напитки и вздыхает.

– Я недавно заглянула в свою бывшую кофейню, к Перри.

– И?

Нам приносят нашу еду и кофе. Рокс делает глоток, и ее рот складывается в довольную гримасу.

– И была близка, чтобы просить взять меня обратно.

– Почему не стала?

– Не знаю, – говорит она, разрывая жареный хлеб руками и отправляя себе в рот, – Это же шаг назад.

– В смысле шаг назад? Ты же любила то место.

Это было ясно как дважды два.

– Ну, я оттуда уволилась, чтобы найти себя в чем-то другом. Возвращаться – это шаг назад. Это как признать, что у меня ничего не вышло.

– Глупости какие. Ты уволилась оттуда, чтобы устроиться в свой дурацкий офис. И хорошо, что ты быстро поняла, что это полный отстой. Так что плохого вернуться туда, где тебе нравилось?

– Ты не понимаешь.

– Просвети меня.

Она хмурится, но не отвечает, а просто машет рукой.

Я немного усмехаюсь.

– По-моему, детка, у тебя в голове слишком много ограничений. Вернуться туда, где тебе хорошо, – это никакой не шаг назад. Это здравый смысл, – легко говорю я. Она щурится, но ничего не говорит, лишь ковыряя салат вилкой. Я вижу, что у нее в голове буквально вертятся шестеренки, заставляя ее размышлять о своих надуманных страхах.

Раньше мне казалось, что Рокс не думает ни о каких условностях, ни о чем, что мешает ей. Но, как оказалось, у нее в голове было слишком много “если”. И мне хочется помочь ей, прогнать это хмурое выражение лица, поэтому, когда тарелки пустеют, я спрашиваю:

– У тебя есть планы? Прогуляешься со мной в одно место? Хочу кое-что показать.

– Одно место?

– Ага.

Она демонстративно смотрит на часы:

– Вообще я довольно занята. В час у меня встреча с пиццей из отдела быстрой заморозки, а в два – Антоний вновь ждет меня в своих объятиях.

– Ты так и называешь диван Антонием?

Она пожимает плечами:

– Ага, прижилось.

– Ну так что? – я встаю и протягиваю ей руку.

– Пошли, – она пожимает плечами, – мне все равно нечего делать.

Еще через полчаса я привожу ее в нашу студию. Последние несколько дней мы с ребятами активно работали над песней-саундтреком. Осталось только докрутить это все и записать, чем мы планировали заняться на днях. Но я хочу показать песню Рокс.

– Довольно уютно тут у вас, – саркастично говорит она и задевает ногой пустую банку из-под пива. Последняя репетиция превратилась в радостную попойку, когда Мэтт рассказал, что юрист все-таки смог наскрести материалы на судебный иск против нашего бывшего менеджера.

Я подбираю банку и швыряю в мусорку. Рокс подходит к синтезатору и неумело тыкает клавиши. Инструмент молчит.

– Значит, тут вы работаете над песнями?

– Ага.

Я прохожу и втыкаю штекеры в усилок.

– Прикольно.

Рокс проходит к барабанам и стучит своим длинным ногтем по тарелке с выражением детского озорства. Когда я не останавливаю её. Она стучит ладошкой по одному из томов

18

[Том – один из видов барабанов в установке.]

.

– Для этого лучше подойдут палочки, – я протягиваю их ей, – Но если тебе интереснее руками, там есть джембе

19

[Джембе – традиционный ручной западноафриканский барабан]

.

Я киваю на маленький ручной барабанчик.

– По этому малышу стучи сам, а вот когда у меня ещё будет возможность посидеть за настоящей установкой и как следует шандарахнуть?

Она тянет палочки у меня из рук, и несколько раз неумело ударяет ими по тарелкам.

– Кевин точно не будет против?

Даже если бы и был, я бы ничего не сказал, потому что выражение неподдельного интереса на лице Рокс настолько меня трогает, что мне похрен. Пусть стучит, если это её порадует.