Страница 89 из 127
Мы засыпаем вместе. И после ее “ладно” я так осмелел, что даже позволил себе обнять ее. Мне казалось, она посмеется, но она прилегла мне на грудь и еще какое-то время обсуждала мое жилище. Сказала, что красная люстра здесь совершенно неуместна, а лоскутный ковер выглядит слишком неряшливо. А потом она уснула.
Я совсем не хотел засыпать и терять этот момент, в котором я чувствовал себя так умиротворенно, обнимая ее, но в конце концов, сон сморил и меня.
Утром я проснулся от ворчания Рокс. Она полчаса лежала в постели и жаловалась на то, что в квартире слишком светло. Когда мы все-таки вылезли из кровати, я спустился в супермаркет внизу моего многоквартирного дома, чтобы купить ей колготки, которые порвал вчера.
Через полчаса мы уже идем по улице к ближайшей кофейне.
– Зачем ты купил мне телесные? Ты разве не видишь, что они совершенно не подходят?
Рокс машет передо мной своими длинными ногами, а я залипаю на то, как непростительно короткая юбка подпрыгивает над ее задницей.
– Это же натуральный цвет. Соответствует коже.
– И это здесь совершенно неуместно! У меня темные ботинки. Я выгляжу по-идиотски.
Я закатываю глаза, открывая перед ней дверь кафе.
– Ты выглядишь великолепно. Твои ноги – просто секс. С любым цветом колготок.
Она бросает на меня быстрый взгляд, и я вижу, что комплимент ее удовлетворил.
– Напомни, почему мы не стали заниматься сексом утром, если уж я осталась ночевать с тобой?
Она пыталась, да. Но я решил, что хочу провести с ней время. Просто. Без секса.
Ага, надежный план, как же.
– Просто. Слишком много секса – плохо, – господи, будь проклят мой язык. Уверен, моя семнадцатилетняя версия озабоченного придурка сейчас ругается самым грязным матом от такого предательства.
Рокс смотрит на меня, будто сама готова проклясть.
И я, наклоняясь к ее уху, добавляю:
– Тебе же нравится предвкушение.
Мы садимся за маленький столик, и я заказываю нам у официантки по чашке черного кофе и комплексный завтрак. И пока мы сидим, мы – хвала богам! – не возвращаемся к постельным вопросам. Потому что я хоть и хочу от нее больше, но рядом с ней разговоры о сексе не помогают сохранять хладнокровие.
Рокс осматривается. Эта кофейня маленькая и уютная, и я часто заходил сюда на завтрак. Мне приятно привести ее в одно из “своих” мест.
– Тут довольно мило.
– И вкусно, – киваю я.
– Это мы еще посмотрим, – гордо подняв нос, заявляет Рокс.
Потом она какое-то время задумчиво смотрит на стойку, где бариста готовит наши напитки и вздыхает.
– Я недавно заглянула в свою бывшую кофейню, к Перри.
– И?
Нам приносят нашу еду и кофе. Рокс делает глоток, и ее рот складывается в довольную гримасу.
– И была близка, чтобы просить взять меня обратно.
– Почему не стала?
– Не знаю, – говорит она, разрывая жареный хлеб руками и отправляя себе в рот, – Это же шаг назад.
– В смысле шаг назад? Ты же любила то место.
Это было ясно как дважды два.
– Ну, я оттуда уволилась, чтобы найти себя в чем-то другом. Возвращаться – это шаг назад. Это как признать, что у меня ничего не вышло.
– Глупости какие. Ты уволилась оттуда, чтобы устроиться в свой дурацкий офис. И хорошо, что ты быстро поняла, что это полный отстой. Так что плохого вернуться туда, где тебе нравилось?
– Ты не понимаешь.
– Просвети меня.
Она хмурится, но не отвечает, а просто машет рукой.
Я немного усмехаюсь.
– По-моему, детка, у тебя в голове слишком много ограничений. Вернуться туда, где тебе хорошо, – это никакой не шаг назад. Это здравый смысл, – легко говорю я. Она щурится, но ничего не говорит, лишь ковыряя салат вилкой. Я вижу, что у нее в голове буквально вертятся шестеренки, заставляя ее размышлять о своих надуманных страхах.
Раньше мне казалось, что Рокс не думает ни о каких условностях, ни о чем, что мешает ей. Но, как оказалось, у нее в голове было слишком много “если”. И мне хочется помочь ей, прогнать это хмурое выражение лица, поэтому, когда тарелки пустеют, я спрашиваю:
– У тебя есть планы? Прогуляешься со мной в одно место? Хочу кое-что показать.
– Одно место?
– Ага.
Она демонстративно смотрит на часы:
– Вообще я довольно занята. В час у меня встреча с пиццей из отдела быстрой заморозки, а в два – Антоний вновь ждет меня в своих объятиях.
– Ты так и называешь диван Антонием?
Она пожимает плечами:
– Ага, прижилось.
– Ну так что? – я встаю и протягиваю ей руку.
– Пошли, – она пожимает плечами, – мне все равно нечего делать.
Еще через полчаса я привожу ее в нашу студию. Последние несколько дней мы с ребятами активно работали над песней-саундтреком. Осталось только докрутить это все и записать, чем мы планировали заняться на днях. Но я хочу показать песню Рокс.
– Довольно уютно тут у вас, – саркастично говорит она и задевает ногой пустую банку из-под пива. Последняя репетиция превратилась в радостную попойку, когда Мэтт рассказал, что юрист все-таки смог наскрести материалы на судебный иск против нашего бывшего менеджера.
Я подбираю банку и швыряю в мусорку. Рокс подходит к синтезатору и неумело тыкает клавиши. Инструмент молчит.
– Значит, тут вы работаете над песнями?
– Ага.
Я прохожу и втыкаю штекеры в усилок.
– Прикольно.
Рокс проходит к барабанам и стучит своим длинным ногтем по тарелке с выражением детского озорства. Когда я не останавливаю её. Она стучит ладошкой по одному из томов
18
[Том – один из видов барабанов в установке.]
.
– Для этого лучше подойдут палочки, – я протягиваю их ей, – Но если тебе интереснее руками, там есть джембе
19
[Джембе – традиционный ручной западноафриканский барабан]
.
Я киваю на маленький ручной барабанчик.
– По этому малышу стучи сам, а вот когда у меня ещё будет возможность посидеть за настоящей установкой и как следует шандарахнуть?
Она тянет палочки у меня из рук, и несколько раз неумело ударяет ими по тарелкам.
– Кевин точно не будет против?
Даже если бы и был, я бы ничего не сказал, потому что выражение неподдельного интереса на лице Рокс настолько меня трогает, что мне похрен. Пусть стучит, если это её порадует.