Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 127

Глава 14: Тэд

The Killers – Mr Brightsight

Первый месяц в Лондоне слился в сплошной хаос саморефлексии и сомнительных удовольствий. Группа трещала по швам, пока наш фронтмен занимался самобичеванием после разрыва с Рией.

Я и сам был в чертовом кризисе. Писал музыку и все так же никому ее не показывал. Старался избегать Дейзи. Было сложно – она то и дело появлялась на вечеринках, куда я ходил присматривать за Мэттом. Я четко убедил себя: “больше никакой Дейзи”. Но она все равно мелькала перед глазами, как доза перед наркоманом, с немым посланием: “ты скоро сорвешься”. Подходила, томно смотрела, спрашивала, как дела, и уходила, театрально тяжело дыша. Будто каждый раз проходила кастинг на лучшую драматическую актрису.

Я пытался, как раньше, отвлечься другими женщинами. Флиртовал. Но дальше флирта никогда не заходило. Это тоже больше не цепляло.

Пытался развеяться и писал сообщения Рокс. Они выходили тупыми до жути, но с ней почему-то было легко.

teddyRyder: заказал на ужин лапшу с морепродуктами, а они привезли с креветками. Разве одна креветка – это “морепродукты”?

teddyRyder: сегодня Мэтт нагрубил фанатке, кажется, наша музыкальная карьера катится под откос

teddyRyder: зачем девчонки мажут на себя столько хайлайтера? это невыносимо

Наши диалоги были глупыми в основном. Но иногда мы говорили о настоящем. Она жаловалась мне на работу. Я старался поддерживать ее.

Я писал ей то, что волновало меня.

teddyRyder: мне кажется, мы разваливаемся

BellyRox: мы?

teddyRyder: группа

BellyRox: почему? о вас говорят из каждого утюга

teddyRyder: да, но Мэтт… он немного не в себе с тех пор, как расстался с твоей подружкой

BellyRox: может он просто идиот?

teddyRyder: это даже не обсуждается:) но он уверен, что сделал все правильно. И ей так будет лучше. В то время как он сам разваливается. А вслед за ним разваливается и группа.

BellyRox: ты не думал, что ваша группа – это не только Мэтт Брайен?

Возможно, в этом был смысл. И возможно, я не думал об этом раньше.

Надо сказать, Рокс действительно отвлекала и заставляла о чем-то задуматься. Вообще, откровенно говоря, она могла бы быть моим

другом

. Если бы каждый раз, когда я давал волю фантазии, ее воображаемая копия снова не садилась бы мне на колени и не шептала: “Давай переспим”.

И все равно, в реальности это остается самым горячим эпизодом моей жизни за эти несколько месяцев.

Что касается фантазий – в них я не был настолько принципиальным, и там каждый раз все уходит куда дальше моего тупого “я не буду спать с чужой девушкой”.

Но какой-то частичкой себя я собой гордился. Мазохист. Не дал ей сотворить херню. И не дал использовать себя как гребаный подорожник.

Достижение, между прочим!

Еще большее достижение – вытаскивать Мэтта из его мрачной меланхолии. Когда мы поняли, что парень-то совсем плох, нам с Кевином пришлось заниматься всем самим.

Мы нашли нового менеджера и, в конце концов, заставили Мэтта взять себя в руки. Ну, или хотя бы сделать вид, что он взял себя в руки, – потому что иногда мне казалось, что он умело притворяется. Но даже если так, это уже что-то.

Все стало потихоньку налаживаться.

Мы записали новый альбом и начали снова ездить с концертами. Мне нравилось новое звучание. В нем угадывалось что-то мое. И пару раз во время наших посиделок в студии я был близок к тому, чтобы показать собственные наработки. Хер его знает, что именно, но что-то меня останавливало.

А ещё мне казалось, что парни видели меня насквозь. Особенно Мэтт. Особенно, когда пару раз я чуть не проболтался о том, что прекрасно знаю, как поживает его ненаглядная, в то время как он довольствуется тем, что лицезреет безликие чашки и фото улиц из ее блога. Я и рад был бы рассказать, что малышке Коулман стало лучше, но пришлось бы раскрыть источник.

После концерта в Манчестере мы вернулись в Лондон. И наша новая менеджер Клэр порадовала новостью о том, что ей удалось организовать концерт в Берлине (мы раньше не выступали за пределами Туманного Альбиона, так что это был реальный прорыв), а Мэтт удивил коротким “Я хочу вернуться в Шеффилд”. Надо сказать: второму я обрадовался больше. К черту Лондон!

И вот спустя два месяца метаний я снова стою за кулисами сцены в нашем родном городе, и мы готовимся разорвать эту толпу. Какой-то благотворительный концерт, но это неважно.

– Ну что, красавчик, ты готов? – тычу я в Мэтта. Для него это не просто очередной концерт. Это первое выступление в родном городе, куда он возвращается, чтобы попытаться вернуть девчонку. Я знал, что их история не закончена. Но этому придурку явно нужно было время, чтобы подумать.

– Иди нахрен, – огрызается Мэтт, – и не смей снова лажать на вступлении.

Кевин посмеивается, покручивая барабанные палочки:

– Ого, кажется, кое-кто нервничает.

Я затягиваю на шее придурошный красный галстук, который, как яркий сигнальный огонь, выглядит на черной футболке с оборванными рукавами. Из-за кулис доносятся шум толпы и речь ведущего. Меня зажигает это легкое предвкушение сцены

– Не просто нервничает, а прямо-таки паникует. Эй, чувак, просто представь, что все зрители голые. Говорят, это помогает.

Мэтт закатывает глаза и машет на нас рукой. Мы с Кевином остаемся посмеиваться вместе.

До тех пор пока не объявляют наш выход. И до тех пор, пока Мэтт не говорит на всю сцену, что хочет исполнить

Feel me

.

Он написал этот трек для Рии, и мы не играли его вживую с тех пор, как они расстались. С чего вдруг он хочет петь его сейчас? Я обвожу взглядом толпу и нахожу ее – Рию.

Ладно. Видимо, план по возвращению девушки Мэтту начинает исполняться прямо сейчас. Что ж, поехали.

Струны оживают. Мы играем.

А потом наш чертов солист исполняет феерическую херню: прыгает в толпу и оставляет нас с Кевином одних на этой гребаной сцене. Твою ж мать! Толпа начинает двигаться, сходить с ума и облеплять их со всех сторон, и я возношу молитвы, чтобы Гудвин подарил моему другу мозги. Придурок, честное слово! Сам переживал, как она переносит излишнее внимание, и тут же снова окунает ее в ситуацию, где на них уставилась вся эта тысячная толпа.

Я нервно постукиваю по струнам баса, переглядываюсь с Кевином. Надо что-то делать.