Страница 25 из 127
– Ну серьезно. Я бы еще мог понять твой наезд, если бы это лично Мэтт заявился сюда и требовал с тебя капучинку. Но нет, это всего лишь я. Кстати, я буду эспрессо, – подмигиваю ей, желая разбавить диалог.
Но она еще больше заводится.
– Ничего ты не будешь! Он бросил ее. Рия рыдала три дня. Так что тебе точно не стоит больше общаться со мной.
Я вздыхаю. Господи, этой женщине дождем вымыло всю логику.
– Так вот именно. Это Брайен и малышка Коулман расстались. Не я его надоумил на это, – лениво говорю я, посматривая на сэндвичи за прилавком. Желудок начинает урчать, но, видимо, еды мне здесь тоже не видать. Настроение и так ни к черту из-за предстоящей встречи с отцом.
– Стоп… Стоп… Стоп. Так это из-за этого ты игноришь мои сообщения? – до меня вдруг доходит, что она перестала отвечать после того, как расстались Мэтт и Рия.
– Нам больше не стоит общаться, – она спокойно пожимает плечами, но огонек в ее глазах выдает скрытые мотивы.
Абсурд.
– Ты это серьезно сейчас? Я лично Рие ничего плохого не делал. Но вот что важнее: я
тебе
не делал ничего плохого.
– Это неважно, – тихо отвечает она, растеряв всю свою браваду, – Это неправильно. Рия – моя лучшая подруга. Мэтт – твой друг. Тут мы делим территорию.
Я устало вздыхаю. Сложная она.
– Мы прикольно пообщались, – продолжает Рокс, – Ты даже пару раз рассмешил меня. Было весело… Но это надо закончить.
Я почему-то начинаю улыбаться как идиот.
Она замолкает и резко спрашивает:
– Что?
– Я рассмешил тебя. Мне стоит поставить памятник. Не думал, что ты вообще способна смеяться.
Она долго смотрит на меня каменным лицом, и видно, что она изо всех сил сдерживается, чтобы сохранить невозмутимый вид. Затем она сжимает губы, и они все складываются в скупую улыбку. Осознав, что провалилась в сдерживании эмоций, Рокс закатывает глаза.
– Я смеялась с твоей безграмотности.
– Ну да, как же.
Она кидает на меня быстрый взгляд из-под своих длинных ресниц и отводит глаза. Затем подходит к кофемашине и начинает возиться с кофе.
Я молча наблюдаю за ней. Как естественно она движется.
Я даже немного усмехаюсь, когда вижу, как она пытается незаметно поглядывать на меня.
– Держи свой эспрессо, – Рокс тянет мне маленькую кружку. Я касаюсь пальцами ее руки. У нее длинючие красные ногти, которыми можно было бы выцарапать глаза. Обычно мне это не нравится. Но сейчас я думаю, что был бы далеко не против почувствовать эти ноготки у себя на теле.
– И будет совсем наглостью попросить у тебя вон тот сэндвич? – я киваю на витрину.
– Вопиющее нахальство с твоей стороны!
Я отпиваю кофе, и смотрю прямо на нее, вбирая в себя ощущение, что лед все-таки раскололся. Похоже, она уже не так хочет меня прогнать. Смотрит на меня в ответ с привычной дерзостью и весельем.
Мне как никогда хочется впиться в ее губы.
Жестоко: единственная девушка, способная затмить навязчивые мысли о Дейзи, оказалась занята.
Входная дверь открывается. Рокс резко переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.
– Марк! Привет…
Я поворачиваюсь. Ее парень. Напыщенный индюк в дорогом пиджачке.
– Привет, дорогая.
“Дорогая” – пфф! Она выскакивает из-за прилавка и приветственно целует его. Я отвожу взгляд, находя невероятно интересной свою кружку эспрессо.
Их отношения – сплошной фарс, но она этого не видит или не хочет видеть.
– Ты что здесь делаешь? – ее голос звучит выше, чем обычно. Нервничает?
– Я принес тебе зонт, ты, как всегда, забыла его. А дождь передают на весь вечер.
Какой заботливый. Придурок.
– Спасибо, ты помнишь Тэда?
Они смотрят на меня. Мысленно ругнувшись, я протягиваю ему руку.
Он окидывает меня долгим взглядом:
– А… тот парень, который закидывает тебя сомнительными шутками.
Черт…
Она рассказала ему об этом? Зачем?
Стоп. Он же ее парень. Конечно, она рассказывает ему обо всем.
Хотя, серьезно? Мы обсуждали порно-фильмы. Она об
этом
тоже ему рассказала?
Я пытаюсь рассмотреть в ее выражении лица какой-то признак вины. Я не хотел бы, чтобы наша переписка была достоянием общественности. Тем более, чтобы они обсуждали ее с этим накрахмаленным идиотом.
Я заставляю себя посмеяться над его репликой , и говорю:
– Ага, и этот парень с сомнительными шутками уже уходит.
Ставлю кружку на стол, поправляю кофр с гитарой на плечах и накидываю назад намокший капюшон.
Зонтик он принес, как же. Месье заботушка. Приторный, правильный. До безобразия.
– Пока-пока, спасибо за кофе, – я кидаю пятидесятифунтовую купюру, зная, что это не только с лихвой покроет расходы на кофе и сэндвич, но и взбесит ее парня. Для такого, как он, расточительство – самый порочный грех.
Рокс что-то мямлит в ответ, когда я выхожу. Как же раздражает, что рядом с ним она превращается в бесхребетную девицу.
Я выхожу под дождь, выдыхаю, откусываю свой сэндвич и топаю в сторону Золотой Вилки – элитного ресторана, которым владеет мой отец.
Через десять минут захожу внутрь, менеджер на входе узнает меня и кивает на дальний столик. Я быстро прохожу туда. Отец уже ждет меня.
– Привет, – говорю я.
– Тэд. Садись. – Он отодвигает ноутбук. – Как дела?
– Нормально.
Я кладу рядом кофр с гитарой. Отец осматривает мой промокший худи. Ну да, конечно. Я немного не вписываюсь в антураж.
– Как группа?
– Тоже нормально.
Рассказывать ему о наших успехах – ну уж увольте! Я вдоволь наслушался критики в свой адрес.
Между нами повисает пауза.
– Слушай, зачем ты позвал меня на этот раз? – раздраженно спрашиваю я.
Отец прокашливается:
– Потому что мы семья. Ты – мой сын. И я хочу знать, как у тебя дела.
– Я же сказал: дела нормально.
– Тэд…
Снова пауза. Он раздраженно потирает очки. Я смотрю на лакированный стол, изучаю узор дерева. Вспоминаю, что Рокс рассказывала о своей матери: слишком навязчива в своей заботе. Что ж, в этом у нас есть что-то общее.
– Ты слишком похож на нее, – тихо говорит он, и я тут же реагирую. Когда он пытается завести разговор о матери, мне сразу хочется сбежать. – такой же упрямый и желаешь казаться независимым.