Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 119 из 127

Глава 48: Рокс.

Я стою в номере отеля и оглядываю себя в зеркало. Гладкое шелковое платье струится по бедрам. Волосы уложены в элегантную волну. Такую, что делала из меня не просто девчонку, а женщину на миллион долларов. Я почти как Джулия Робертс в “Красотке,” которая ухватила богача Ричарда Гира. Во всяком случае, чувствую я себя точно так же.

Красиво. Дорого. Но как самозванка.

На вешалке меня ждет идеально выглаженный тренч. На ногах – аккуратные лодочки. Все настолько, черт возьми, идеально, что я не совсем верю, что это я. Эта девчонка в зеркале – взрослая и красивая в привычном понимании этих слов.

Я бы, конечно, предпочла привычную короткую юбку и черный смоки. Но я иду на премьеру фильма, а на мероприятии коктейльный дресс-код. Сама я бы скорее расплакалась в примерочной, чем подобрала что-то подобное, но благо у меня есть Рия. Она и превратила мою “провокаторшу” в леди. Спасибо подруге, теперь я похожа на светскую даму. Правда, конечно, эта дама не сдержанная. Потому что красное платье в сочетании с моим блондом заставит любого обратить на меня внимание.

Когда я только попросила Тэда дать мне время на раздумья, я четко обозначила условия своей подруге: никаких новостей о нем, ни словечка о том, как он поживает. Я должна была разобраться со всем без оглядки на то, каково ему. И хотя Рия честно блюла мое правило, и даже после того, как встречалась с ним, молчала, как партизан на допросе, мне самой каждый раз не терпелось спросить, как он.

Но малышка конечно не могла не упомянуть, что группа приглашена на премьеру фильма, к которому Тэд придумал песню.

Подруга, конечно, тоже собиралась туда. Как девушка солиста. Как и семьи Мэтта, Кевина и Тэда.

Тогда я четко почувствовала, что и мне нужно быть там. Я взяла самый дешевый билет в Лондон и попросила Рию раздобыть мне приглашение и никому не говорить о моем присутствии.

Когда я захожу в здание кинотеатра на Лестер-сквер, меня встречает атмосфера, к которой я не была готова. Я никогда раньше не была на таких мероприятиях, и это остро ощущается всем телом. Воздух пропитан ароматом дорогих духов, блики от люстр скользят по нарядам гостей, идеальным укладкам женщин и улыбкам мужчин.

Разодетые люди, тихо переговаривающиеся друг с другом. Разговоры на полутонах, сдержанные улыбки и кивки, полные скрытого смысла. Мужчины в ярких костюмах, которые можно было бы назвать неординарными: один – в бархатном бордовом пиджаке с вышивкой, другой – в графитовом с неоново‑желтыми пуговицами. Женщины – в платьях от модных дизайнеров, каждый наряд словно произведение искусства. Среди них даже официанты с шампанским и закусками на подносах выглядят торжественно: идеальная осанка, четкие плавные движения.

Я на секунду съеживаюсь, понимая, насколько я далека от этого бомонда. Это я еще пропустила красную дорожку.

Мне становится некомфортно. Но я все равно распрямляю плечи, поправляю волосы и пробираюсь по фойе.

Беру бокал шампанского, чтобы унять мандраж. Под ногами пол – чистый мрамор, почти зеркальный. Я стараюсь шагать аккуратно, но каждый цок моих каблуков ощущается особенно ярко, будто каждый раз кричит: “посмотрите на нее, она здесь чужачка”.

Через десять минут моего неуверенного брожения туда-сюда, когда в моих мыслях уже закрадываются сомнения, зачем я вообще явилась сюда, ( могла же просто позвонить, попросить о любой другой встрече) я наконец замечаю в углу мужчину в ярко-зеленом пиджаке, собирающего вокруг себя толпу.

Это режиссер фильма – Артур Хейз. Рядом с ним девушка и еще один мужчина – актёры главных ролей. Еще неподалеку – весь состав The Words. Их всех облепили журналисты.

Я нахожу взглядом Тэда, наклоняю голову, и легкая улыбка трогает мое лицо.

Он в своем репертуаре – дырявая белая футболка, сверху пиджак с закатанными рукавами, браслеты на руках и какая-то цепь на шее. Волосы, как обычно, залиты гелем, и он постоянно ныряет в них рукой, когда рассказывает что-то журналистке со своей фирменной ухмылкой, от которой у той, кажется, поплыло зрение. То, как естественно он чувствует себя в общении с прессой, и то, как рядом с ним на контрасте смотрятся сдержанные Мэтт и Кевин, заставляет меня улыбнуться еще сильнее.

Я хочу подойти к нему, взять за руку и, возможно, безрассудно поцеловать на глазах у всех, но понимаю, что не имею на это права. Поэтому я просто наблюдаю.

Наблюдаю, когда они проходят в зал, отмечаю, как Тэд, слегка отстав, делает какое-то странное фото на мобильник, и уже знаю, что скоро появится в его аккаунте. Наблюдаю, когда режиссер берет приветственное слово и рассказывает о фильме с пафосом человека, который изобрел средство от рака. Наблюдаю, как Тэд с ребятами перешептываются о чем-то явно более важном. Продолжаю смотреть, когда представляют актеров, и они рассказывают о своем опыте в съемках фильма. И особенно трепетно впитываю момент, когда режиссер представляет The Words и немного рассказывает о песне. Он говорит, что она написана об Авроре, главной героине фильма, и “олицетворяет ее яркую нестандартную сущность”.

Хитрая улыбка снова появляется на моем лице, когда я думаю о том, что песня вовсе не об Авроре, а обо мне. Это было очень волнующе еще тогда, потому что кажется совершенно невероятным, что что-то подобное родилось из-за тебя. Тебя, которую кто-то назвал ненастоящей. И поверхностной.

Но теперь, когда я уже послушала эту песню целиком, я поняла, что не только музыка в ней волнующая. Текст тоже отзывается во мне какой-то тоской.

Очнись.

Мне действительно надо было очнуться.

Когда презентация окончена, и ребята спускаются со сцены, я вижу, как к ним подходят родные и близкие. Тэда заключает в объятия мужчина среднего возраста, который кажется одновременно и похожим и непохожим на него. Должно быть, это его отец. Он упоминал, что они плохо общаются, и я чувствую радость из-за того, что несмотря на недопонимания между ними, он сегодня здесь.

Что ж, я набираю воздух в легкие и делаю шаг вперед.

Это мой выход. Стараясь отринуть мысли о том, как мне страшно, что теперь спустя столько времени, он отвергнет меня, я иду вперед.