Страница 49 из 78
Та же женщина, если она умна, могла все это подстроить и явиться с признанием ровно затем, чтобы добиться этого.
— Шарф, — сказал я.
Эвелин застыла.
— Что?
— Вы вчера весь вечер были в шелковом шарфе, застегнутом до горла. В доме, где топят через раз. Сейчас на вас тоже халат с высоким воротом. — Я не сводил с нее глаз. — Покажите шею, миссис Банкер.
Наступила долгая тишина. Ветер тронул выбитую раму и осколок стекла с легким звоном упал на кирпич.
Она поставила свечу, распустила ворот и отвела его в сторону.
На шее, слева, под самой челюстью, шли три параллельные царапины, короткие, глубокие, уже подсохшие бурой корочкой. Но еще свежие, полученные день, может, два назад.
— Кто это сделал?
— Артур, — ответила она. — Позавчера вечером, часов в десять. Мы поссорились у него в кабинете. Он хотел, чтобы я подписала бумагу, отказ от части наследства в пользу фонда, он это затеял еще осенью. Я отказалась. Он вцепился мне в горло. — Она произнесла это без всякого выражения. — Он был стар и не очень силен, я его оттолкнула, он упал в кресло. Я ушла к себе, выпила две таблетки веронала и заснула. Утром его нашли мертвым. — Она застегнула ворот. — Теперь вы понимаете, почему я все время в шарфе.
— Я понимаю, — сказал я. — Только я не могу понять, почему вы не сказали, что были последней, кто видел его живым.
— Потому что, — ответила Эвелин очень спокойно, — если бы я это сказала, вы бы меня арестовали еще до ужина. А я, агент Митчелл, мужа не убивала. Он мне надоел до зубовного скрежета, я не пролью по нему ни слезинки и получу за его смерть столько денег, сколько не потрачу до самой старости. Но я его не убивала. — Она подняла свечу. — И, что гораздо неприятнее, я думаю, что тот, кто убил, сейчас крепко спит этажом выше и знает, что все улики ведут к Аллену.
Я ничего не ответил, тогда женщина тихо скользнула мимо меня и ушла к себе. Я постоял еще немного и пошел спать.
Утром я начал с осмотра вещей.
Электричества по-прежнему не было. Шторм сбавил обороты, но не прошел.
Ветер к рассвету стал ровным и злым, по ставням хлестал дождь пополам со снегом. В доме стоял холод и запах гари от каминов, которые с утра растапливали во всех жилых комнатах.
Я велел никому не подниматься на второй этаж и работал в кабинете один, при трех свечах и фонаре.
Тело за сутки почти не изменилось. Холод сделал свое дело, в комнате немногим теплее, чем на улице.
Я начал с письменного стола.
На нем стоял стакан, низкий, из тяжелого стекла, на дне полдюйма темной жидкости. Я понюхал, это бренди.
Рядом графин с водой, наполовину полный, при нем стеклянная пробка. Пепельница из зеленого камня, в ней выбитая трубочная зола и обгорелые спички.
Пока что ничего не говорило о том, что было реальным источником отравления, а не фикция вроде корня в камине. А затем я нашел кое-что поинтереснее.