Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 56

«Случайность одержанной противником г. Кинга победы не подлежит сомнению, – писал какой-то необузданный патриот. – Английский чемпион в реваншной схватке легко восстановит свое первенство, что совершенно необходимо для хорошего настроения английских граждан, испорченного неожиданным поражением г. Кинга.

Мы надеемся, что на этот раз г. Кинг не забудет, что он сын великой нации, удерживающей трехсотлетнее мировое первенство, и своими кулаками достойно поддержит ее славу».

Далее следовали прозрачные намеки на некрасивое поведение американцев, участвующих во всякой авантюре, направленной против британского влияния в Китае.

«И эти чудаки думают, что они делают здесь большую политику!..» – Спарк отшвырнул газеты.

В комнату вошел Курц. Он был в сиреневых шароварах, заправленных в пестрые чулки, и яркой фуфайке.

– Я пришел к вам с исключительным предложением, – затараторил он, – как журналист, вы должны заинтересоваться.

– Выкладывайте, – кратко ответил Спарк.

– Речь идет о путешествии к истокам Голубой реки, в «Горы верхних небес», которые прошел Марко Поло в тринадцатом веке!

– Вам надо как можно скорее собираться домой, – сказал Спарк, – иначе вашим родителям придется разыскивать вас на небесах.

– Неужели вы отказываетесь от поездки?.. Я вас не понимаю! Интересуясь Китаем, вы обязаны заглянуть в его глубины.

– Китайские глубины давно переместились. Изучать Китай надо в Шанхае… Отсюда берут начало действительные истоки…

Курц не соглашался.

– Вы страшно любите все упрощать. Всюду вы видите одно и то же. А между тем, мир так разнообразен, так богат красками, так неисчерпаем.

– Ерунда! – отчеканил Спарк.

– Совсем не ерунда! – воскликнул Курц. – Увидеть женщин с зубами, выкрашенными черным лаком, из племени, происходящего от собаки, – это чего-нибудь да стоит!

– Испорченные зубы встречаются на каждом шагу, а что касается собачьих племен, то ими населена большая половина современной Европы.

– И все-таки вы меня не переубедите, – упрямо заявил Курц. – С Китаем надо знакомиться в местах, сохранивших первобытную свежесть.

– Этой первобытности и здесь достаточно! Загляните в китайские кварталы – вы сразу перенесетесь в тринадцатый век.

Курц встал.

– Я уезжаю завтра утром… Прощайте.

Спарк обменялся с ним молчаливым рукопожатием. Курц ушел.

«В сущности говоря, – подумал Спарк, – этот мальчик – жертва моды. Европе скучно без идеалов, и вот она культивирует китайскую старину и негритянскую музыку. „Свет с Востока“… Это не что иное, как философский фокстрот. Изречения Конфуция – своеобразные синкопы, щекочущие европейский ум непривычной экзотикой».

Спарк решил навестить Веспу.

Выйдя в коридор, он постучал в соседнюю дверь.

– Войдите! – донеслось изнутри.

В комнате Веспы царил хаос. Дверцы шкафов были открыты. На полу стояли чемоданы. Веспа укладывался.

– Готовлюсь к отплытию, – встретил он Спарка. – Никогда в жизни не завязывал чемодан с таким удовольствием.

За дверью послышалось царапанье. В комнату вбежала белая лайка. Следом за ней показался раскрасневшийся, счастливый Дальтон.

– Она согласна, и я еду, – еще на пороге объявил он. – Она согласна… она согласна…

Он завертелся по комнате вместе с лайкой.

– Что с ним? – спросил Спарк.

– Не обращайте на него внимания, – успокоил Веспа. – Это – сумасшедший влюбленный. Он счастлив, что ему разрешили поджариваться возле предмета его любви.

– Она сказала: «Я готова вас полюбить за то, что вы хотите покинуть этот город…» – захлебывался Дальтон. – Я так несся по Банду, что полицейские не успевали прочесть мой номер. Она сказала: «Я готова вас полюбить». Вы знаете, я могу вылететь из этого окна! У меня за спиной крылья!

– Вылететь вы можете, но только тогда мы поедем без вас, – сказал Веспа. – Нам даже не удастся проводить вас в больницу или на кладбище…

– Не сердитесь на меня – я говорю глупости, – начал извиняться Дальтон.

– Вы бы лучше привели в порядок свои дела. Мы уходим сегодня после полуночи. В три часа вы должны вместе с Китти быть на берегу.

Она вам сказала?!

– Да, мы условились. Вы правы, я совершенно забыл, что мне еще нужно устроить свои дела.

– Помните, в три часа возле Вузунг-отеля, – напомнил Веспа.

* * *

К вечеру с реки поднялся туман. Он разливался по улицам, подступал к домам, обволакивал кварталы, разъедая город тяжелым кислотным газом.

Стены, углы, колонны ветшали, крошились, таяли, превращаясь в муть, в чад, в непроходимую, непроезжую мглу.

Вода, земля, небо текли дымовой завесой, и там, где катились огненные яблоки – автомобильные фонари – была земля.

Веспа ехал на рикше.

Воздух был взболтан, и, казалось, рикша стоит на месте, а бегут обломки домов, оторванные ветки деревьев.

Туман сравнял город. Улицы сеттльмента обнищали, как китайские переулки. Шанхай тянулся маревом.

Глухо, будто из-под земли, пролаяли собаки, обнаруживая Нантао.

Несколько раз рикша оступался. Вот он, замедлив шаг, пошел в гору. Начинался берег… Наконец, он опустил оглобли.

Вокруг маячили призрачные силуэты построек. В таком тумане с трудом можно было узнать собственный дом… Но запахи, запахи! По ним Веспа безошибочно определил – он во дворе гостиницы «Ста тысяч благоуханий».

Рикша протяжно крикнул в темноту.

Темнота ответила несколькими голосами. Показались огни фонарей, выраставшие с каждым шагом. Веспа пошел навстречу.

– Хорошая ночь.

Круглое лицо Тун-Фа выплыло мутной луной.

– Лодки готовы? – спросил Веспа.

– Все готово, – ответил Тун-Фа. – А деньги?

– Деньги тоже готовы. Они на пароходе. Кончишь работу – получишь. Сколько приготовил?

– Тысячу человек.

– Все здоровы?

– Все.

– Смотри! Я проверю. За каждого больного скину двадцать долларов. Где они?

– Все здесь.

– Пускай по одному. Считать будем на пароходе.

Сильный луч света золотым конусом раздвинул муть. Веспа держал в руке электрический фонарь.

Двор ожил. Из тумана начали появляться люди. Они шли сплошной массой. Фонарь освещал лица, тела оставались в темноте.

– Гони скорей, – крикнул Веспа.

Тун-Фа отдал приказание. Головы посыпались, как тыквы, пущенные с горы.

Веспа внимательно осматривал мелькавший живой груз.