Страница 17 из 56
Широкая дельта открыла глотку реки Вампу. Двумя беспрерывными вереницами двигались вверх и вниз разноцветные пароходы – зеленые гиганты «Canadian Pacific», стройные, похожие на яхты суда «Ниппон-Юсен-Кайша», массивные стальные туши «White Star».
Верфи, доки, текстильные фабрики, машиностроительные заводы железными джунглями покрывали берега. Свист, рев, лязг, грохот разрастались в оглушительную симфонию. Огромные джонки, груженные углем, бревнами и мешками, окружали пароходы, нестерпимо стучавшие барабанами лебедок. Подвижные столбы визжали блоками, поднимая и опуская охапки ящиков, проваливавшихся в проруби трюмов. И на всех джонках, на всех пароходах раздавались протяжные, многоголосые вопли.
– Э-хэ-йо! – слышалось справа.
– Э-хэ-йо! – перекатывалось налево.
– Э-хэ-йо! – замирало позади.
Это кули-грузчики, пробегавшие с тяжестями по трапу, подбодряли себя монотонным напевом.
– Как это ужасно! – вздохнул кто-то рядом со Спарком.
Спарк узнал голос мисс Гаррисон и, не отрывая глаз от реки, пробурчал:
– Это – Китай.
– Как это ужасно! – повторила мисс Гаррисон.
Повернувший голову Спарк окинул насмешливым взглядом впечатлительную соседку.
Красивое продолговатое лицо Агаты Гаррисон выражало печаль. Подернутая легким золотым пушком верхняя губа нервно вздрагивала.
– Да, это – Китай, – подчеркнул Спарк. – Живой, настоящий Китай, которого не хочет видеть Курц и который перестали видеть привыкшие к местным особенностям европейцы. А впрочем, у каждого свой глаз. Писал же один тонкий и чуткий поэт про Китай:
Там все – покой, лучи, цвета,
Блаженство, красота!..
У вас песня кули вызывает волнение; другим она кажется простым музыкальным сопровождением к видовой картине.
– Для вас нет ничего святого, Спарк, – укоризненно заметила Агата. – Вы злы, как черт.
– А у вас слишком много миссионерских задатков, – улыбнулся Спарк. – Ваша экономика пахнет Библией.
– Я не знаю ваших планов, – сказала Агата, – но что касается меня, то я приму все меры для улучшения жизни этих несчастных.
– Вы будете первым ангелом, везущим благую весть на пароходе миллионеров.
– Напрасная ирония, – возразила Агата. – Вы больны неизлечимой ненавистью к Европе и не желаете видеть тех благ цивилизации, которые она дает отсталым колониальным странам.
– Вот эти блага, – показал рукой Спарк.
Пароход проходил мимо щеголеватой английской канонерки, угрожающе вытянувшей пушки в сторону дымящихся заводов.
– Полюбуйтесь на этого стального бульдога, готового каждую минуту вцепиться в хлопочущий берег. А вон другой сторожевой пес!
В некотором отдалении от канонерки присел на задние лапы песочно-желтый четырехтрубный крейсер.
– Обратите внимание на его позу, – продолжал Спарк. – Его передние пушки подняты, как лапы мечтающего о сахаре сенбернара. Он знает, что за хорошую службу ему дадут щедрую подачку.
– Э-хэ-йо!.. Э-хэ-йо!.. – стонала река.
– У вас мрачная фантазия, – сказала Агата. – Такие суда стоят и у других берегов.
– Я не завидую берегам, у которых посажены на цепь эти чудовища. Впрочем, и наш «Президент Монро» несет в своем объемистом чреве не лучшие блага… Посмотрите на эти пышные триумфальные арки кранов, которые без особенного труда можно превратить в механизированные виселицы! На солидные этажи ослепляющих своей непорочностью палуб! На этот внушительный монумент трубы, украшенный знаком всепобеждающего доллара… Все здесь безукоризненно, комфортабельно, великолепно… Можно объехать на таком пароходе вокруг света, ни на одном необитаемом острове не испытав ни малейших неудобств. К вашим услугам дансинги и бары, курительные комнаты и прекрасные деки, на которых вы можете так же, как у себя дома, играть в теннис.
– Ведь это – обыкновенный комфорт! – пожала плечами Агата.
– О, конечно, но подумали ли вы когда-нибудь о трюмах? – продолжал, как бы не слушая ее, Спарк. – Об этих загадочных пирамидах, скрывающих сокровища современных фараонов?! Там, внизу, в ящиках и тюках, в рулонах и бочках таятся убийственные дары, которые шлет в колониальные страны танцующая наверху цивилизация.
– Голословное обвинение!
– Там, – показывая на трюм, отчеканил Спарк, – лежат ящики, в которых упакованы дешевые будильники с вынутыми механизмами, представляющие собой секретные шкатулки для кокаина. Рядом стоят рулоны линолеума, в которых искусно спрятаны пакеты с морфием. Еще дальше сложены части машин, среди которых находятся разобранные револьверы. Все это будет сгружено на берег, и все это войдет в кровь и тело миллионов людей… И никакие Библии, никакие благие пожелания не изменят содержания этих трюмов, потому что только на таком удобрении может давать хороший урожай правильно посеянный доллар.
Протяжный звон гонга прокатился по палубам.
– Пойдемте уничтожать последнюю овсянку, – предложил Спарк.
– После ваших рассказов у меня совершенно пропал аппетит, – ответила Агата.
– Мы спросим у вертлявого гамена, приходящегося родственником Конфуцию, рецепт подходящего коктейля, и ваш аппетит будет восстановлен.
В бело-голубой гостиной начиналась торжественная церемония. Белоснежные алтари столов сияли фарфором. Туго накрахмаленные салфетки распускались в бокалах саронскими лилиями.
Стол, за которым завтракали мисс Гаррисон и Никлас Спарк, уже вкушал молочное причастие овсяной каши.
– Мисс Гаррисон срочно нуждается в вашей помощи, – обратился Спарк к дочери Куна. – Ей необходим коктейль, восстанавливающий аппетит.
– Для этой цели существует «Джекки», – с серьезностью доктора ответила китаянка. – Рюмка джина, рюмка вермута, чайная ложка персикового ликера, пол-ложки абсента, приправленные лимонной цедрой, поправят дело в одну минуту.
– Ну вот, вы и спасены, – сказал Спарк, беря ложку.
Приближение к цели путешествия ничуть не ускорило обычного темпа завтрака. Кушанья менялись в образцовом порядке. Люди, сидевшие за столиками, благоговейно вонзали зубы в розовый, сочный ростбиф, нежно и деликатно гладили губами плачущий сыр, чопорно и строго раздевали бананы.
– Я волнуюсь, – обратился к соседке неугомонный Курц, – как никогда не волновался в жизни. Подумать только: через каких-нибудь двадцать минут я поставлю свои ноги на землю, по которой когда-то ходил Конфуций!