Страница 48 из 61
Ты слышала.
Я не хочу это слышать. Спокойной ночи, Феликс.
Ложусь, отворачиваюсь к окну. Демонстративно. Пусть уходит. Но он не уходит. Наоборот, пересаживается, устраиваясь поудобнее, так же, как я мгновение назад - спиной к изголовью. Но на другой стороне кровати. Прямо перед моим лицом. Я демонстративно вновь отворачиваюсь, уже к шкафу. И лежу, пялясь на шкаф Простить Богдана. После всего.
Ага. Конечно.
Ты не задала один важный вопрос, Варя, - всё никак не отстаёт Феликс.
Какой?
Для чего Богдану нужен был этот спор.
Понятно, для чего, - фыркаю я. - Повыпендриваться перед дружками. Ответ неверный. Он хотел, чтобы я от тебя отвалил. Навсегда. Поворачиваю голову.
- Что?
Феликс сидит, сгорбившись, локти на коленях.
У нас есть некое правило, - говорит он будто бы нехотя.
У вас - это у кого?
В нашей тусовке. Правило первого. И по этому правилу я имел больше прав на тебя, чем он. От услышанного у меня уже искры летят от злости.
Какие, к чёрту, правила? Какие права?
- Богдан на тебя запал, Варь. Я тоже запал, - говорит он спокойно, словно не замечая моего полыхающего взгляда. - И мы оба это знали. И тогда он придумал этот дурацкий спор. Главным условием спора было - если у вас всё случится за неделю, я к тебе больше не подкачу. Никогда.
Сажусь. Сердце колотится.
То есть...
Его не секс интересовал. Он хотел, чтобы я не мешался. Чтобы ты была только его. «Только его».
Эти слова гудят в голове, как колокол.
Почему ты раньше не сказал?
А ты бы поверила?
Нет. Не поверила бы. Решила бы, что выгораживает друга. Или себя. Утешает ли меня это?
Наверное, да. Где-то глубоко внутри что-то тёплое шевелится. Он хотел меня. Не просто выиграть спор. Меня.
Но легче всё равно не становится. Потому что он поспорил на меня. Соврал. Сказал «вали». И переспал с другой.
У моих родителей есть домик в горах, - внезапно говорит Феликс. - Небольшой, уютный. Можем поехать на выходные. Просто сменить обстановку.
Это типа приглашение на романтический уикенд? - хмыкаю.
Это приглашение для друга, которому хреново. Никаких обязательств. Отдельные комнаты. Я даже готовить буду. Домик в горах. Подальше от Ривьера-Сити. От Богдана Монстрова. Звучит заманчиво.
- Ладно, поехали. Но готовить не стоит.
Показательно морщусь, вспоминая сожжённые тосты.
Вообще-то, я имел в виду шашлык, - изображает на лице недовольство. Aa…. Hv шашлык можно
Глава 43. Смысл моего существования.
Богдан
Торчу у корпуса универа как долбаный сталкер, прячась за деревом. Сигарета дымит в пальцах. Сам не знаю, зачем приехал. Просто не мог больше сидеть дома, листая ленту, где она выкладывает счастливые фоточки с ним. Хотел увидеть её. Хотя бы издалека. Двери корпуса открываются, и у меня перехватывает дыхание. Не знаю, почему реагирую именно так именно на эту девчонку. Что в тебе такого, Царёва?
Она бежит по ступенькам вниз. Светлые волосы разлетаются на ветру, сумка бьёт по бедру при каждом шаге. Варя уткнулась в телефон и даже не смотрит по сторонам.
А я с жадностью смотрю на неё. Впитываю каждое движение, каждый жест. Как поправляет волосы за ухо. Как хмурится, читая что-то на экране. Как улыбается..
К крыльцу подкатывает белая Ауди, и я уже знаю, кто это, ещё до того, как вижу номер. Феликс. Конечно, блять, Феликс.
Выходит из машины, обходит её и распахивает перед Варей пассажирскую дверь, как в дешёвом ромкоме. И она улыбается ему - той самой улыбкой, которую я видел на пирсе. Широкой, открытой. Феликс притягивает её к себе за талию. Она утыкается лицом ему в шею, обнимает в ответ. Его губы касаются её виска, скользят ниже, к щеке.
Сигарета ломается в моих пальцах.
Они садятся в машину. Ауди срывается с места и исчезает за поворотом. А я попрежнему торчу за этим гребаным деревом. Внутри что-то горит, плавится, рвется на части. Красная пелена застилает глаза. Наконец отмираю и бегу к байку. Он срывается с места так, что заднее колесо визжит по асфальту. Вылетаю на дорогу, подрезаю какой-то седан водитель сигналит вслед. Похуй. Выкручиваю газ до упора.
В голове заевшей плёнкой крутится одно и то же: её улыбка, его руки на её талии, его губы у её щеки. Красный светофор.
Резко торможу в последний момент, и заднее колесо взлетает наверх. Передо мной проносится фура, обдав волной воздуха.
Зелёный.
Гоню дальше. По набережной, мимо пирса... Через весь город, не разбирая дороги, не думая ни о чём. Только бы не думать.
Когда вижу ворота собственного дома, понимаю, что скорость уже запредельная. Сбавлять не хочется, но приходится.
В этот момент ворота открываются, и выезжает гелик отца. Папа салютует мне сквозь лобовое, но я пролетаю мимо. Петляю по участку. Гараж впереди, стена всё ближе...
Спрыгиваю с байка на ходу. Асфальт бьёт по коленям, по ладоням, сдирает кожу. Перекатываюсь, поднимаюсь. Эндуро врезается в стену с хлопком и скрежетом. Что-то с грохотом сыпется на бетонный пол.
Байк лежит на боку - переднее колесо погнуто, бак помят.
Хорошо.
Недостаточно.
Подхожу, бью ногой по корпусу. Ещё раз. И ещё. Пинаю бак, крыло, всё, до чего дотягиваюсь. С каждым ударом выплёскивается что-то тёмное, ядовитое - но легче мне не становится.- Ты чё творишь?! - голос Апреля за спиной.
Руки брата обхватывают меня поперёк груди, дёргают назад. Теряю равновесие, и мы оба летим на бетон. Апрель подо мной. Держит крепко - руки сцеплены на моей груди, не вырваться. Пусти! - рычу, дёргая ногами.
Богдан, угомонись!
Бьюсь в его хватке. Локтем назад - уворачивается. Пяткой по голени - терпит. Не отпускает, сука, держит железной хваткой, и я ничего не могу с этим сделать.
Отвали... - голос срывается.
Нет.
И тут что-то ломается внутри. Я больше не вырываюсь. Тело трясёт так, что зубы стучат. Апрель обнимает крепко, как в детстве обнимала мать, когда мне снились кошмары. К глазам подступают слёзы. Зажмуриваюсь. Не плачу. Монстровы не плачут. Но дышать больно, и всё тело ходит ходуном.- Тихо, - бормочет Апрель. - Тихо, братишка. Я здесь.
Не знаю, сколько мы так валяемся. Постепенно дрожь утихает, дыхание выравнивается. В голове становится пусто и гулко. Выкручиваюсь из его хватки, на этот раз легко.
Чем помочь? - спрашивает Апрель, когда я скатываюсь с него на бетон. Мне надо поговорить с Феликсом.
Сажусь и ищу пачку курева в кармане.
Окей.
Но я боюсь, что убью его, - бормочу, прикуривая сигарету. - Я вообще в последнее время потерял контроль над собой.