Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 76

— Шестьсот… семьсот градусов. Зависит от режима.

— Вот. Не тысяча с лишним. Не адская печь, как у бензинщиков. Ваш выхлоп холоднее. Качественная хромоникелевая сталь, нормальная балансировка, хороший подшипник, охлаждение корпуса — и можно пробовать.

Конструктор с сомнением покачал головой.

— Вы понимаете, в чем дело. Страна ждет от вас комплексного решения. Вы делаете двигатель для дальних бомбардировщиков и разведчиков. Это по определению — высотный мотор. Значит, надо обеспечить высотность! А турбокомпрессор — это идеальный вариант. Если удержать подачу воздуха на высоте, АН-1 перестаёт быть просто экономичным мотором. Он становится высотным!

Чаромский резко поднял голову.

— Идея хорошая, но где мне взять людей? Их нет. Все заняты блоками, поршневой, насосами, форсунками, охлаждением. Если я сниму с доводки хотя бы одну сильную группу, мы провалим основной мотор.

— Не снимете.

— А кто будет делать турбину?

— Отдельная группа. Дмитрий Федорович, записывай: создаем при ЦИАМ группу по конструированию турбокомпрессоров. Официальная задача — опытный турбокомпрессор для АН-1. Малый стенд. Материалы. Лопатки. Подшипники. Балансировка. Испытания на дизельном выхлопе. Никаких обещаний к ноябрю, никаких газет, никаких речей про победу советской мысли над природой.

— Кто старший? — спросил Устинов.

— Микулин.

Чаромский даже отступил на шаг.

— Александр Александрович? Он занят М-34 и рекордной машиной.

— Рекордная тема заканчивается. Перелёт подготовят, газеты покричат, страна порадуется. После этого Микулина надо возвращать к войне.

— Его не отпустят просто так.

— Это моя забота.

Устинов посмотрел на меня поверх очков. Вид у него был такой, будто он уже видел перед собой новую папку, новый конфликт и новую головную боль.

— Куратором? Или вы хотите выдернуть его полностью?

— Куратором и старшим моторным руководителем. Не надо ломать его текущую работу. Но без зубра молодые превратят газотурбинную группу в кружок рисования.

— Какие молодые? — насторожился Чаромский.

Я достал записную книжку.

Они оба уже знали этот жест. Обычно после него чья-то спокойная жизнь заканчивалась.

— Записывайте, Дмитрий Фёдорович. Архип Люлька. Сейчас на Харьковском тракторном, паротурбинная тема. Выдернуть. Срочно. Его — в газотурбинную группу.

Устинов быстро записал.

— Люлька… Вы же хотели его направить в Рыбинск?

— Хотел. Но тут дело сулит верный успех, так что начнем с турбокомпрессора на дизель.

— Хорошо. Кто еще?

— Михаил Янгель. Московский авиационный. Проверить, где сейчас, и подтянуть на расчётную работу.

— Кто это?

— Молодой специалист.

Устинов нахмурился.

— Насколько молодой?

— Достаточно, чтобы ещё не успеть испортиться.

— Прекрасный критерий, — буркнул он.

— И еще — Владимир Челомей. Студент, Киевский авиационный. Пока привлекаем через спецпрактику или закрытую студенческую группу. Расчёты, вибрации, чертежи. Самостоятельной работы ему без проверки не давать.

Чаромский уставился на меня.

— Студенты? Леонид Ильич, вы предлагаете доверить сложнейший агрегат студентам?

— Ну, я не зря выбиваю на эту тему Микулина. Этот зубр вырастит нам этих молодых телят. Через пять лет нам понадобятся люди, которые будут понимать тему газовой турбины не по переводной статье, а на собственном опыте.

— Через пять лет, — повторил Чаромский. — Вы далеко смотрите.

Дальше, чем он думал.