Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 76

— Подогрев масла и топлива перед запуском, — продолжил я. — Особенно зимой. Для этого нужен подогреватель. Плюс — теплоизоляция критических магистралей, и режимная карта для пилота.

Чаромский поднял глаза.

— Для пилота?

— Да. Лётчик должен знать, как вести дизель. Не бросать его сразу на длительный малый газ после набора. Следить за температурой. При необходимости прогревать режимом. Сложный мотор требует не только механика, но и грамотного эксплуатанта.

Чаромский впервые за всё время коротко усмехнулся. Потом снова взял плунжерную пару и положил её передо мной.

— Тепло — это хорошо. Но вот это — термостатом не вылечишь. У нас допуски гуляют, от этого — скачет давление, форсунки дают разный факел, а плунжер при малейшем перекосе начинает заедать. И каждый раз всё чуть иначе!

— Правильно, — сказал я. — У вас две болезни: тепловая и производственная, причем они друг друга усиливают. Мотор остыл — аппаратуре стало хуже. Аппаратура дала плохой распыл — сгорание ухудшилось. Сгорание стало хуже — мотор ещё сильнее ушёл с режима. Классический замкнутый круг!

Чаромский развел руками.

— Нужны станки и доводка плунжерных пар

— Нужны. И они уже есть в Харькове. Почему бы вам не скооперироваться с ними?

Устинов тут же подхватил тему:

— В Харькове с аппаратурой уже лучше. Поставили туда американские хонинговальные станки, да и ЭНИМС кое-что начал выдавать. БД-2А свои часы вытягивает. Там тоже не ангелы работают, но насосы и форсунки у них получше.

Чаромский сразу налился кровью.

— Дмитрий Фёдорович, сколько можно! Их мотор — пятьсот сил. Наш — тысяча двести пятьдесят. У нас высота, дальность, другой тепловой режим, другая нагрузка. Не надо ставить рядом телегу и дирижабль!

— Алексей Дмитриевич, — сказал я, — вы правы. Моторы разные. Но, — продолжил я, — топливная аппаратура, допуски, материалы, форсунки, методика доводки — это родственная болезнь. И лечить её каждый в своём углу — роскошь, которую государство оплачивать не будет.

Чаромский сжал губы.

— У вас с харьковчанами какое-то нездоровое соревнование. Одни прячут отказы, другие укрывают технику, купленную за народные деньги. В итоге страна дважды платит за одни и те же грабли.

Устинов тихо сказал:

— Иногда трижды.

— Вот сейчас и перестанет, — отрезал я.

Комната притихла.

— Разделим акции. Харьков — двигатели для танков и тяжёлых артиллерийских тягачей. Массовость, компактность, ресурс, ремонт. ЦИАМ — небо и флот. Дальняя авиация, торпедные катера, мощные дизели большой размерности, высотность, экономичность. Никто друг друга не подсиживает, ошибки и решения не прячет, оборудованием делится.

Чаромский медленно выдохнул.

— Харьков даст нам аппаратуру?

— Непременно. Выполнит подряды на изготовление плунжерных пар. Передаст документацию по решениям, касающихся общих узлов. Вы покажете свои данные. Будет закрытый государственный фонд решений.

— Фонд? — переспросил Устинов.

— Да. Через Специнспекцию. Не базарная конференция, где все хвалятся и врут. И вот что — готовьтесь к закрытому совещанию дизелистов. Через месяц.

Устинов уже писал.

— Участники?

— ЦИАМ. Харьков. Коломна. Ленинградцы по флотской линии. Станкостроители. Топливная аппаратура. Ну и, конечно, — материаловеды, испытатели, технологи. Обсуждаем причины отказов, решения по насосам и форсункам, технологические карты критических деталей, требования к станкам, данные по материалам. Где можно — внедряем унификацию. Где нельзя — честно объясняем, почему.

Устинов поднял глаза.

— Добровольно?

— Добровольно-принудительно.

Чаромский смотрел на стол. Видно было, как внутри него дерутся гордость и здравый смысл. Гордость хотела послать Харьков куда подальше. Здравый смысл видел плунжер на ладони и понимал, что без чужого опыта эта маленькая штукенция ещё долго будет держать за горло его коллектив.

— Если Харьков даст свои решения по насосам, — сказал он наконец, — я готов показать все наши данные. Конечно, с их ресурсом работа над нашим дизелем резко ускорится!

Теперь можно было превращать разговор в приказ.

— Дмитрий Фёдорович, записывайте поручения.

Устинов приготовился.

— Первое. По АН-1 — отдельная группа теплового режима малого газа. Жалюзи, термостат, малый круг, подогрев масла и топлива, защита магистралей. Всесторонние испытания с имитацией высотного холода! Нужна подробная режимная карта для лётчика!

— Есть.

— Второе. Топливная аппаратура. Срочная справка по станкам для ЦИАМ. Что есть, что купить, что можем сделать сами. Целевая закупка шлифовального и доводочного оборудования. Институт станкостроения — подключить по опорам и точности. До приведения материальной базы ЦИАМа в соответствие с потребностями поручить ХПЗ. Контроль плунжерных пар и форсунок — отдельной строкой.

— Есть.

— Третье. Закрытое совещание дизелистов через месяц. Список участников — за неделю мне на стол.

Устинов все записал и захлопнул папку.

— Хорошо, — сказал я. — С болезнями начали разбираться. Теперь о скрытых достоинствах дизеля…

Чаромский насторожился.

— О каких?

Тут я кивнул в сторону выхлопных патрубков.

— Алексей Дмитриевич, почему вы до сих пор выбрасываете это в воздух?

Чаромский посмотрел туда, куда я кивнул: на выхлопные патрубки АН-1.

— Выхлоп? — переспросил он. — А что с ним делать? В чайник заваривать?

— Заставить работать! Турбокомпрессор! — многозначительно сказал я.

— Леонид Ильич, — Чаромский устало провёл ладонью по лицу, — мы только что выяснили, что у меня мотор на малом газу кашляет, насосы текут, плунжеры клинит, а вы предлагаете повесить на него газовую турбину. И вот в дополнение ко всем проблемам вы предлагаете нам начать новую опытную работу!

Чаромский обличающее ткнул пальцем в сторону стенда.

— Вы представляете обороты? Балансировку? Подшипники? Лопатки? У нас маленькую плунжерную пару с повторяемостью точить не умеют, а вы хотите колесо турбины, которое будет крутиться как бешеное. Его же разнесёт к чёртовой матери.

— Если делать как на бензиновом моторе — разнесёт. У бензинового мотора на форсаже выхлоп горячий, и без жаропрочных сплавов турбина быстро превращается в дорогой фейерверк.

Чаромский молчал.

— А у вас дизель. Какая температура на выхлопе в тяжёлом режиме?

Он не ответил сразу. Видно было, как в голове у него пошли цифры.