Страница 2 из 12
Мы с Иринкой лучшие подружки, но при этом абсолютно разные - и по характеру, и внешне. Она общительная, смелая и открытая, а я… Ну, Иринка постоянно шутит, что я интроверт сотого уровня. И ведь не поспоришь. Люди друг с другом часто не сходятся характерами или интересами, а у меня порой возникало чувство, что я не сошлась с целым миром. Были, конечно, исключения, но это капля в море.
Иринка - девушка эффектная: среднего роста, с густой копной каштановых волос и выразительными зелёными глазами. По её лицу всегда легко понять, что у неё на уме: скрывать свои эмоции Иринка совершенно не умела. У неё точёная фигура «песочные часы» - тонкая талия, изящные изгибы бёдер и женственные формы. Рядом с ней я чувствовала себя той самой «страшной подружкой».
Мой рост - метр шестьдесят один. И хотя интернет уверяет, что это идеальный рост для девушки, глядя на Иринку, я в этом сильно сомневалась.
Моя внешность казалась мне самой обычной: ни стройная, ни полная - словом, стандартная. Во мне будто не было ничего примечательного, хотя я и ловила на себе двусмысленные взгляды парней. Иринка твердила, что у меня модельные данные - острые скулы, изящные ключицы, тонкая шея, - но я лишь недоумевала. В моих глазах настоящей красавицей была она, а не я.
Светло - русые волнистые волосы чуть ниже лопаток, круглые голубые глаза. Единственная яркая деталь - непропорционально пухлые губы, сильно выделяющиеся на светлом лице. Я была больше за естественность: тушь, бальзам для губ и изредка стрелки для настроения. Совсем другое дело - Иринка. Она была настоящим профи в макияже: мастерски пользовалась тенями и румянами, помадами и тинтами и ещё кучей непонятных мне средств.
После поступления в универ Иринка буквально помешалась на студенческих тусовках. Ей хотелось окунуться в эту атмосферу с головой, а я, наоборот, старалась держаться подальше. Не знаю, может, я была слишком правильной, но для меня такие вечеринки - это всегда толпа незнакомцев, шум, громкая музыка, сомнительные игры, алкоголь и полная вседозволенность. Меня всё это скорее пугало, чем привлекало.
Пару раз подруге всё-таки удавалось вытащить меня в люди. Как-то мы даже пришли на вписку. Но долго я там не продержалась: сначала какой-то тип «случайно» шлёпнул меня по попе, а потом один из парней всучил стакан с непонятным пойлом. Я решила, что с меня хватит. Сбежала, правда, не сразу - пришлось ещё минут десять копаться в куче курток, чтобы найти свою.
На водительском сиденье был Саша - Иринкин двоюродный брат. Он только-только вернулся из армии. С виду приличный, добрый парень: улыбался, шутил с нами. Но я всё время ловила себя на мысли, что рядом с ним чувствую себя школьницей.
Будто я на экскурсии по взрослой жизни, а экскурсовод - человек, который всего на пару лет старше нас.
- Обратно едем вместе, - произнёс он, бросив взгляд в зеркало заднего вида. - Девочки, вы там под мою ответственность, поэтому давайте без сюрпризов.
- Как скажете, товарищ генерал! - Иринка приложила руку к голове, а вторую - к собственному лбу.
Мы обе очень хорошо знали, что к пустой голове руку не прикладывают.
С Иринкой мы дружим, наверное, с пятого класса. И пока её родители давали ей полную свободу, мои держали меня в ежовых рукавицах, поэтому Иринка стала в нашем доме постоянным гостем. Она до сих пор шутит, что наше детство было похоже на армейскую службу - хотя, если честно, я не уверена, что она шутит.
Со временем многое изменилось: папа стал мягче. То ли возраст - ему уже сорок шесть, - то ли мы с Иринкой заслужили его доверие, но теперь он гораздо лояльнее относится к нашим редким вылазкам. Правда, об этой конкретной поездке он, конечно, не знал.
Иринка уговаривала меня на эту авантюру всю неделю. Говорила, что будет супермегакруто. Настоящая студенческая движуха. И что мне даже понравится. Потому что мне, по её мнению, оказывается, нравится адреналин и ощущение свободы. Нравится, когда я хоть раз делаю что-то не по расписанию в ежедневнике и не по указке родителей.
Подруга однажды бросила: «В тихом омуте черти водятся - это про тебя, Дашка. Ты ещё покажешь своё истинное лицо. Видимо, время не настало или обстоятельства пока не прижали к стенке».
И самое интересное - она была почти права. В глубине души я чувствовала в себе силу характера, какой-то стержень. Чувствовала любовь к жизни, интерес к людям, особенно к некоторым… Но быть тихой и незаметной оказалось куда проще и безопаснее, чем позволить себе по-настоящему проявиться.
С детства мама приучала меня держать язык за зубами, не перечить, не спорить, быть послушной, не высовываться без нужды, не выделяться. Она хотела, чтобы я была незаметной, простой, удобной, как и она. Но она не подумала, что эти её наставления я перенесу на всю свою жизнь, в том числе и на школу. И если бы не Иринка, мне, наверное, пришлось бы очень трудно. Меня легко могли использовать все, кто хотел, с моим-то характером. Но Иринка была моим локомотивом: она и вперёд меня тянула, и в обиду не давала. А я, в свою очередь, была для неё чем-то вроде заземления - иногда её правда нужно было немного притормозить, и у меня это всегда отлично получалось.
- Ну что, Даш, мы уже вполне освоились во взрослой жизни, пора окунуться с головой в студенческую жизнь! Это же так круто! Себя показать, на других посмотреть!
- Ага, круто, - протянула я, - особенно учитывая, что я до сих пор не до конца понимаю, на что подписалась.
- Там будут бои, ставки, драйв и кровь! Кровь повсюду! - Иринка заливисто рассмеялась, явно наслаждаясь тем, что выбила меня из зоны комфорта.
Саша не сдержал смешок, бросив на неё в зеркало заднего вида, короткий взгляд, в котором явно читалось: ну ты и оторва сестрёнка.
- Меня друзья позвали, а Иринка... ну, ей, кажется, просто острых ощущений захотелось. Обещали после грандиозную вечеринку.
- А кто твои друзья? - насторожилась я.
Иринка подалась ближе и заговорщически шепнула:
- Антон тоже будет там.
Иринка могла бы признаться честно: «Даша, я хочу увидеть Антона и хочу, чтобы он увидел меня». Но она всегда заходила с огородов.
Она была влюблена в Антона. Её галерея была забита его снимками с баскетбольных игр и тренировок, а в нашей переписке его имя встречалось, кажется, миллион раз.
Я сидела и смотрела в окно. Город за стеклом стремительно терял признаки жизни. Сначала все реже стали мелькать яркие фонари. Потом - витрины, остановки, люди. Дорога была вся в заплатках, а вскоре пошли ямы, напоминающие кратеры на Луне.