Страница 87 из 109
Глава 23 Пуфий I Великолепный возмущен чужим вероломством
Эйр Синистер Нуарэ
Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис
— Надеюсь, ты осознаёшь, что сегодня на твою голову обрушится буря? — поинтересовался Киллиан с кривой улыбкой, пока мы шли в малый трапезный зал на совместный завтрак с невестами и эйрой Инальди.
— Я бы не принял такое решение, если бы не был готов к его последствиям, — пожал плечами. — К тому же, мне не впервой переживать бурю.
— Ты о последствиях ритуала? — прищурился друг.
— Можно сказать и так, — уклончиво ответил я. — Ты кое о чём не знаешь, Килл. В вечер после обряда я пошёл к Селесте. Был не в себе, как ты помнишь, а голова — воспалённой и нетрезвой. Так вот, я не придумал ничего лучше, чем ударить сестру некромантией. В треть силы, но достаточно, чтобы любого мага скрутить в узел.
Лафабьер уставился на меня так, будто я признался, что прыгнул с Грозового пика без крыльев, надеясь обернуться в дракона.
— Чарг, Син.. — он провёл ладонью по лицу. — Ты перегнул.
— Знаю, — вздохнул я. — Селеста отбила удар пламенем. Если бы в ней было хоть зерно некромантии, тьма отреагировала бы раньше, на уровне инстинктов защищая носителя. Но я увидел лишь огонь — чистый, высокий, как у мамы.
— И как она отреагировала?
— Испугалась и рассердилась, как же ещё? Я скинул с себя груз подозрений, но потратил последние силы и упал прямо перед ней. А потом бред, петля, кошмары. В конце концов мы поговорили, я объяснился перед Лести, и она простила меня, но чувство вины и осадок остались.
— К слову, про петлю, — Килл замедлил шаг. — Ты так и не рассказал мне, как выкарабкался. Ты тлел на глазах, стал похож на собственную тень, извини за каламбур, а одним утром встал, как ни в чём не бывало. И я сомневаюсь, что это заслуга Тавиана Грейла, хоть он и сделал всё, что от него зависело.
— Будешь смеяться, — сказал я, — но меня спас сон. Между изматывающими кошмарами прорезался силуэт, сотканный из света, будто Солир решили облечь в форму. Кажется, женский. Лицо не разглядеть из-за слепящего сияния. Она сказала, что разорвёт петлю, если я поклянусь защитить Искру и её мир, когда придёт час.
— Её мир.. — эхом повторил Лафабьер. — Думаешь, это была Луксиэль?..
— Думаю, это был сон, — хмыкнул я.
— Однако ты поклялся?
— Да, поклялся, — подтвердил я. — От безысходности. Тьма и смерть отступили, и пришла благодатная тишина. Впервые за несколько ночей я спал без сновидений. Петля разорвалась, и я начал восстанавливаться физически и магически.
— Не думаю, что это лишь сон, Синистер, — заметил друг. — Никто иной, кроме богини жизни, не способен развернуть смерть у порога. И кто, чарг возьми, такая Искра?
— Понятия не имею, — признался с чистой душой. — Знаю только, что сон был очень реалистичным, и я его запомнил.
— Ты намерен сдержать клятву?
— С богами не шутят. К тому же, мир я и так защищаю каждый свой день. Могу защитить и Искру, когда пойму, что или кто это. А пока никому ни слова.
— Как скажешь, — кивнул Килл и хлопнул меня по плечу. — А теперь пойдём. Объявим невестам твоё решение.
Эйресс Вивиан Фэрра
Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис
Ночь не подарила покоя. Я ворочалась, то натягивая одеяло до подбородка, то откидывая его прочь.
Всё, что скрывалось в последние дни за ослепляющей влюблённостью, вылезло наружу — тревога, страх за отца, боль отвержения, отчаяние, беспомощность. Чувства приходили одно за другим, душили и не давали уснуть.
Я плакала и шептала в темноту, в подушку, в молчание спальни:
— Луксиэль, пожалуйста, услышь меня, светлейшая богиня! Пошли моему папе, эйру Эндраэлю, хоть крошечный лучик своего света. Помоги ему продержаться ещё немного! Я что-нибудь придумаю, только не дай ему угаснуть.
Ответа не последовало. Только холодная полоска света Ланиры тянулась по полу, не согревая и не утешая.
С первыми лучами Солира я проснулась опустошённая и расстроенная и буквально выковыряла себя из кровати. Нельзя встречать горе в ночной рубашке. Буду блистать, даже если мне предстоит взойти на эшафот и отсечь свои чувства.
Я с особой тщательностью готовилась к последнему дню отбора. Волосы уложила объёмными мягкими волнами, созданными дэром Грейлом средствами для макияжа стерла следы усталости с лица.
Надела мамино лиловое платье — то самое, в котором появилась на церемонии представления. Простое и сдержанное, оно не кричало, а подчёркивало достоинство. Серебряные украшения Аделин блеснули мягко, как память о доме.
Я опустила взгляд на туалетный столик и обожглась о воспоминание: в деревянной шкатулке лежал подарок дракона-некроманта — золотое колье, будто сплетённое из лучей Солира. С горечью посмотрела на него и закрыла крышку.
Раз памятный день в Ларэине оказался ненастоящим, нет смысла хранить напоминание о нём.
Колье, как и дорогие платья я собиралась передать эйре Катрионе и попросить вернуть их бывшему жениху. Эйр Нуарэ упомянул, что украшение недорогое, значит, моя семья не обеднеет без него. А я, возможно, сохраню хоть каплю гордости.
В малый трапезный зал я вошла одной из последних — не хотела ловить шёпот из-за спины и победные взгляды эйресс Корделии. Но этим утром ставший привычным шёпот куда-то испарился: невесты сидели собранные, напряжённые и молчаливые.
Даже эйресс Ар'Касса вместо того, чтобы заявиться в золоте, шелках и лепестках роз, сидела тихая и пожирала меня злобным взглядом. Вот бы знать, чем ей вновь не угодила? Она ведь получила всё, чего хотела!
Я сделала вид, что мне вообще плевать, и заняла свободное место за столом. Положила на колени салфетку, взяла бокал с водой и сделала глоточек, уверяя себя, что я скала и не дрогну, что бы ни случилось.
Невидимый фиолетовый Пуфик тёрся у моих ног под столом и щекотал пушистым хвостом. Он мурчал во весь свой мурчальник, но его никто кроме меня не слышал. Я улыбнулась. Вчера мне было так больно, что я оттолкнула хранителя и замкнулась в себе, а он всё равно пришёл меня поддержать.
Всё-таки правду говорят на Земле: друг познаётся в беде!
Я наклонилась, чтобы как будто бы поправить подол платья, я сама украдкой погладила леонтира по спине. Ворчливый немного, зато добрый, ласковый и преданный! За такого друга и умереть не жалко, что я и сделала в своём мире.
Подали первые блюда, но я не успела съесть ни кусочка, как двери снова распахнулись, и вошла эйра Катриона — как всегда эффектная, строгая и безупречная. Рядом с ней шёл эйр Лафабьер, насмешливый и спокойный, как сама ирония.
А следом появился он.