Страница 81 из 109
Хватит р-реветь, дур-р-рилка. Пойдем, — позвал он и выбежал на свежий воздух. — Попр-робуй молиться и призвать пр-р-ресветлую Луксиэль. Не словами — сер-рдцем. Вер-р-рой. Не проси для себя, проси для него. Я буду р-р-рядом и помогу.
Я застыла, всхлипнула и кивнула. Пуфик прав, слезами делу не поможешь. А потому спрятала изумрудный перстень на место и вышла за ним. Ночь встретила нас прохладой, невесомым светом голубой Ланиры и сиянием чужих звёзд, которые, оказывается, когда-то были мне родными.
— Светлейшая Луксиэль, услышь меня, богиня жизни, — прошептала, опустившись на колени и подняв лицо к небу. — Я не знаю, умею ли молиться. Я пришла из мира, где разучились верить. Но если я и правда твоя Искра, то прошу тебя.. не позволь Тэнэбросу забрать его.
Слёзы вновь защекотали щёки. Почувствовала, как горячий пушистый бок привалился ко мне, услышала мерное дыхание Пуфика и тихое мурчание — словно молчаливая поддержка.
— Если правда эйр Синистер Нуарэ сильный и храбрый, как говорят, если он день за днём защищает этот мир, даже когда всё вокруг и он сам рушится, — молила я, — то он не должен умереть вот так. Прошу, помоги ему, светлейшая.
Пр-родолжай, Виа, — подсказал кот. — Магия, как и сила, идёт из сер-рдца.
— Милосердная Луксиэль, я пойду по твоему пути, я стану твоим светом и голосом. Я восстановлю твои храмы и подарю жизнь новым люминарам, дай только срок. Я буду хранить последнего леонтира, пока ты не наберешься сил и не создашь новых, как он хранит меня.
Закрыла глаза, дрожа всем телом. И в груди, там, где боль рвала на части, вспыхнуло тепло — не моё, чужое, но ласковое и бережное. Как будто кто-то обнял моё сердце тёплой ладонью и прошептал над ухом: «Я рядом».
— Я верю в тебя, Луксиэль, верю в твою доброту и справедливость, — сложила руки на груди и устремила взор на границу моря и неба, туда, где через несколько часов родится первый свет Солира, а значит, ничто ещё не потеряно. — Заклинаю.. спаси его. Спаси Синистера Нуарэ.
Я очнулась от резкого, как пощёчина, запаха трав — горечь полыни, кислинка вербены, сладковатый вкус мёда на языке. С трудом вдохнула, ведь ребра болели так, словно я всю ночь бежала, таща за собой чью-то судьбу.
— Наконец-то, — сказал склонившийся надо мной дэр Тавиан Грейл с облегчением. — Очнулись, эйресс Фэрра? Вернитесь к нам, пожалуйста.
— Я.. — голос хрипел. — Что случилось?
Лекарь успел подложить мне под спину подушку и поставить у кровати графин с водой, и на мгновение я успокоилась — почувствовала себя дома, в Валмерине, а не в Наэрисе, где галереи пахнут морем и тайнами. Но спокойствие оказалось лживым — тело ломило, а в голове звенела пустота, как после долгих рыданий.
— У вас сильнейшее физическое истощение, эйресс Вивиан, — ответил дэр Грейл. — Я удивлён, учитывая, что предпосылок, насколько мне известно, не было. Вы будто отдали силы.. куда-то.
Слова целителя, как лезвие, вскрыли воспоминания: открытая терраса, свет Ланиры, я босиком на камне, потом на коленях, и Пуфик, тёплый и живой, мой верный компаньон. Молитва и имя Луксиэль, пролитое слезами. И как будто где-то очень далеко что-то отозвалось — нежная рука, скользнувшая над разорённой землёй.
— Дэр Грейл, как себя чувствует эйр Нуарэ? — прошептала я, а глаза лекаря расширились от удивления. — Эйресс Селеста рассказала мне. Пожалуйста, скажите, как он? Я очень беспокоюсь за жениха.
Лекарь растерялся ещё больше: приподнял бровь, словно не ожидал смены темы с меня на дракона-некроманта. Потом кивнул, как если бы проверил мою искренность, и его усталый взгляд смягчился.
— Критическая точка миновала, — тихо сказал он. — Эйр Синистер начал спать. Беспокойный бред, ломка и кошмары ушли в одно мгновение, как по волшебству. Сон — лучшее лекарство, так что я полагаю, что он скоро восстановится и встанет на ноги.
«Благодарю тебя, милосердная Луксиэль, — посмотрела сквозь потолок и вздохнула. — Я сдержу слово, данное тебе, светлейшая богиня».
Улыбнулась, а по щекам потекли слёзы облегчения. Закрыла лицо руками и позволила себе выплакать напряжение, страх и усталость. Волнение за Пуфика, которого я ещё не видела с утра, осталось, но мне всё равно полегчало.
— Спасибо вам, дэр Тавиан, — я шмыгнула носом. — Простите меня за эту слабость.
— Вы плачете от усталости и переутомления, это вовсе не слабость, — возразил целитель с теплотой. — Вы нуждаетесь в отдыхе, эйресс Фэрра. Никаких волнений и суеты. Время позволяет.
— Благодарю вас. Обещаю больше не болеть и не прогуливать ваши уроки.
— То-то же, — кивнул он с улыбкой. — Пусть одна из ваших служанок сбегает на кухню за согревающим, восстанавливающим силы отваром.
Лекарь поклонился и ушёл. Я приподнялась на локтях, но тело накрыло волной слабости, и мир поплыл. Вейя подбежала ко мне и уложила на подушки.
— Даже не думайте, эйресс Вивиан, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Я схожу за отваром, а Эля присмотрит, чтобы вы не вставали с кровати, правда?
— Глаз не спущу! — с готовностью кивнула сестрёнка.
Служанка кивнула и вышла. Эля закрыла за ней дверь, подбежала ко мне, забралась с ногами на кровать и уткнулась носом в моё плечо. Я обняла её, вдохнула запах волос — нотки ромашки, ландыша и дома.
— Что случилось, Виа? — прошептала она. — Мы нашли вас утром на террасе: ты и Пуфик лежали без сознания и не просыпались! Я так испугалась! — сестра впилась пальцами в мою ладонь. — Я спрятала Пуфика, но Вейя его видела. Положила в свою кровать и укутала одеялом. Он как будто спал, но был такой холодный..
— Малышка, вчера ко мне заходила эйресс Селеста — сестра моего жениха. Она была очень расстроена и нуждалась в друге. Оказалось, эйр Нуарэ серьёзно заболел. Я очень огорчилась и всю ночь молилась Луксиэль.
— Богине света? — удивилась сестрёнка. — Но ведь светлой магии больше нет. Луксиэль ушла и бросила нас!
— Нет, Эля, — я взяла её ладошки в свои. — Она не ушла и не бросила нас, она ослабела и спит непробудным сном. Я взывала к ней и просила помочь эйру Синистеру. Я решила, если верить очень сильно, если просить не для себя, а для другого — богиня услышит. И она, кажется, услышала. Пуфик был рядом и помогал мне.
— Пуфик помогал тебе молиться? — хихикнула девочка.
— Он помогал мне своим присутствием. Он тоже отдал все силы, поэтому и ослаб под утро.
— Ты самая смелая! — вдруг выдохнула она. — И самая добрая. Что же мы будем делать, Виа? Ведь Вейя увидела Пуфика.