Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 109

Руки чужой магии оплетали моё сердце, выжимали дыхание, ломали кости без прикосновения. Я кричал, но не просыпался. Стоило вырваться — и кошмар начинался снова. Когда рассвело, я чувствовал себя так, будто за ночь совершил марш-бросок по болотам в полном обмундировании.

Лафабьер — выспавшийся и бодрый — смотрел на меня с выражением лица и глаз, которое предпочитал прятать за шутками. Но сегодня он не шутил.

— Ты белее мела, Син.

— Спасибо, — просипел я, — твои комплименты всегда поднимают мне настроение.

Киллиан не улыбнулся. Помог спуститься вниз, молча позавтракал вместе со мной, расплатился с трактирщицей и усадил в экипаж. Ночь не стала мне исцелением, а значит, придётся стиснуть зубы и пережить дорогу в текущем паршивом состоянии.

— Синистер, — позвал друг уже в карете после продолжительного молчания. — Я не хочу, но обязан спросить: ты не думаешь, что в этом деле может быть замешана Селеста?

Я усмехнулся хрипло, устало.

— Килл, если это твоя новая шутка, то ты теряешь хватку и остроумие.

— Я не шучу, — он покачал головой. — Как Голос Тени, я обязан рассматривать все варианты. Даже те, что кажутся невозможными.

— Некромантия наследуется только по мужской линии. Женщина не может быть некромантом. За всю известную историю Рагонтара не случалось ни одного исключения. Женщины из тёмных родов способны унаследовать лишь родственную стихию — огонь или землю. Как ты знаешь, Селеста — игнарий. Сильный, как наша мать.

— Не нравится мне всё это. Что-то мы упускаем.

— И, кроме того, зачем бы ей это понадобилось? У неё есть всё, чего можно пожелать. Молодая, красивая, умная. Селеста добра и милосердна. Я не ограничиваю её свободу и не заставляю выходить замуж, пока сама не захочет. У неё ни в чём нет нужды.

Сделал паузу и потер переносицу. Голова болела страшно.

— Мотива и правда нет, — согласился Килл.

— Селеста не способна причинить кому-то боль. Я скорее поверю, что у меня есть утраченный брат-близнец, которого зачем-то скрывали ото всех, чем в то, что моя сестра сотворила бы подобное.

— Прости, Син, — тихо произнёс он. — Я люблю Селесту, как близкого друга, и я знаю её с юности. Ты прав, но я не мог не спросить.

Я хлопнул его по плечу и постарался улыбнуться.

— Вот поэтому ты и Голос Тени. Ты задаёшь вопросы, на которые никто другой не решился бы. И это правильно.

Он кивнул, и тишина вернулась в экипаж. Только колёса скрипели по камню, а море Тиррэн шумело сбоку, словно подтверждая мои слова. Но где-то глубоко внутри, под слоями усталости, дракон во мне снова ударил хвостом о клетку рёбер.

Я едва держался на ногах, когда мы вернулись в Наэрис. В резиденции всё было как всегда, только я чувствовал себя другим: измотанный, пустой, словно меня высосали до последней капли.

Киллиан молча проводил меня до двери спальни. На пороге нас встретил Рамси — глаза зелёные, настороженные, руки скрещены за спиной.

— Господину нужен отдых и сон. Головой отвечаешь, — велел друг озабоченному пажу. — Я зайду вечером.

— Да, эйр Лафабьер, — поклонился парнишка. Его уверенная ладонь подхватила меня под локоть. — Позвольте вам помочь, эйр Нуарэ.

Я позволил. Он принял у меня дублет, сапоги, рубашку, наполнил ванну, в конце подал полотенце. Я делал всё по привычке, как во сне. На какое-то мгновение показалось, что наваждение пройдёт: высплюсь и завтра снова встану на ноги.

Усталость клонила к земле, глаза слипались, руки и ноги были ледяными. Однако стоило голове коснуться подушки, как сон снова стал западнёй.

Я кричал в кошмаре, и сам же слышал свой крик изнутри. Боль резала меня кусками: как будто жилы выдёргивали одну за другой. Тьма входила в меня и ломала снова и снова. И каждый раз я умирал, только чтобы ожить и умереть опять.

Проснулся в холодном поту, с дрожью в руках и тяжестью во всём теле. Сердце билось так, будто хотело сломать рёбра. Дело перестало быть лишь долгом. Оно проникло под кожу, в сон, в дыхание. Понимал: пока не найдём убийцу, мне не будет покоя.

Я не хотел верить. Не хотел даже думать, что моя сестра могла быть хоть как-то причастна к безжалостным убийствам. Но слова Киллиана оставили в воспалённом бессонницей разуме занозу. И она нарывала, пока не вытолкнула меня из кровати.

Пошатываясь, босиком, вышел в коридор, надев брюки и накинув на плечи свободную рубашку. Поздним вечером Наэрис дремал. Только золотились приглушённые к ночи огни кристаллов, да где-то далеко заканчивала с делами последняя прислуга.

Я шёл туда, где жил мой свет — в комнаты Селесты.

Сестра ещё не спала. В её спальне горел огонь в камине, и двери на террасу были распахнуты. Она сидела у трюмо в изумрудном ночном платье и расчёсывала волосы — длинные, чёрные, сияющие в отблесках пламени.

Когда заметила меня в отражении, она улыбнулась, и карие глаза заблестели теплотой и любовью.

— Син! Я так соскучилась! — воскликнула Лести и подбежала ко мне, но вдруг остановилась. — Брат, ты белый, как облака в ясный день. Ты болен? Что с тобой?..

— Оставьте нас, — велел я служанкам, подошедшим на шум и голоса. Они замялись, ожидая согласия хозяйки, и я повысил тон: — Вон!

Мы снова остались вдвоём. Селеста нахмурилась и коснулась ладонями моего лица. Тёплые прикосновения согревали скулы, но не могли унять безумие внутри.

— Синистер, — прошептала она, — что с тобой творится? Ты пугаешь меня.

— Я должен проверить..

— Проверить что? — удивилась сестра. — Син, ты на ногах-то еле держишься, любые проверки подождут! Я позову дэра Грейла и..

Она не договорила. Я отстранился, сделал несколько шагов назад спиной к ней, резко развернулся и ударил некромантией.

Магия вырвалась, как дракон вырывается на волю. Я выпустил её вполсилы, зная, что этого достаточно, чтобы стереть с лица Рагонтара любого мага, кроме равного мне. Чёрная волна рванулась вперёд — жгучая, вязкая, смертельная.

У сестры ни секунды на раздумья. Если в ней есть хоть капля некромантии сейчас, она проявит себя, защищая носителя. Бессознательно, бесконтрольно, как инстинкт самосохранения. Её не удержать.

Селеста среагировала в последний миг. Жаркое пламя вспыхнуло из её ладоней и встало стеной — ослепительный огненный щит раскинулся между нами. Тьма врезалась в него и рассеялась, но волна от удара отбросила эйресс к дверям террасы

Она вскрикнула, вскочила, словно не почувствовав боли, волосы разметались по плечам. В глазах — не страх, не гнев, не возмущение, а отчаяние и непонимание.