Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 109

Глава 20 Черный дракон проживает чужую смерть

Эйр Синистер Нуарэ

Ксилантис, Ларэин

Свидание с эйресс Франческой дель Миррос больше походило на представление, которое можно было посмотреть, восхититься и забыть. А потому оно оказалось не столь утомительным, как я ожидал.

На следующее утро после свидания мы с Киллианом вернулись в отделение Корпуса теней в Ларэине, каменные стены которого становились нам всё более привычными.

Мы поднялись по узкой лестнице к кабинету капитана Меррика и постучались. Он стоял у стола, заваленного короткими сводками, — острый профиль, твёрдый взгляд, руки, привыкшие держать строй даже в шторм.

— Капитан Бартон, светлого дня, — начал я. — Боюсь, мы вынуждены попросить у вас тело ещё одной жертвы. У дэра Фосса кто-то ещё остался?

— Но зачем? — удивился он.

— Дело движется медленнее, чем мы надеялись, но оставить его нераскрытым мы не можем, — пояснил Лафабьер. — Мы с эйром Сирести проведём ритуал и попытаемся проникнуть в память одной из жертв, чтобы добыть новые зацепки.

— Что это за ритуал такой, эйр Голос тени? — нахмурился капитан.

— Мы не имеем права разглашать детали, — напустил на себя строгости Килл. — Нам нужны улики. И маленькая комната, где нас никто не услышит. Лучше в глубине морга.

Если Меррик и не одобрял нашу затею, то вида не показал: кивнул — коротко, без вопросов. Улик у них тоже не было, а тело, как выяснилось, имелось.

— Хорошая новость в том, что в морге есть одна из жертв, — заметил патолог в ответ на вопрос. — Плохая — в том, что она из знатных. Её родственники закатят скандал, если с её телом случится то же, что и у её предшественницы.

Он перевёл выразительный взгляд с меня на Киллиана. Видимо, прах в прошлый раз пришлось сгребать ему. Кто же знал тогда, что он нам ещё понадобится. Некромантия в Ларэине смердела чужим дыханием. Смерть перестала быть книгой, которую я мог прочитать с любого места: кто-то ещё исписывал поля чернилами.

— Значит, им придётся потерпеть, — хмыкнул Лафабьер. — Нет ни одной знатной семьи в Ксилантисе, стоящей выше закона. Даже правящая династия Валмиронов подчиняется ему.

Я же думал о своём.

«Смерть, — говорил мне в юности эйр Балмор, — это не конец. Это направление ветра. Если ты хочешь понять, откуда придёт буря, попробуй вдохнуть его. Но помни: море не любит слабых лёгких».

Эмбрил Фосс провёл нас по узкому коридору вниз, туда, где воздух становился суше и ровнее, как на страницах закрытой книги. Морг был частью здания местного отделения теней, и в его глубине нашлась крошечная комната с толстой дверью и стенами.

Затем он привёз тело жертвы, о котором говорил, и ушёл, не задавая лишних вопросов. Я откинул полог и бросил быстрый взгляд на убитую девушку. Молодая — всегда молодые — изящная и привлекательная, ей бы жить и жить. Кожа чистая. Ни метки, ни следа, ни ожога.

В прошлый раз, когда призвал дух, он кричал так, что стены содрогнулись. Повторять не хотелось, но пришлось. Я прикрыл глаза, коснулся внутренней тьмы, как натянутой струны, что зазвучала глубоко и скорбно.

Девушка пришла. Они всегда приходят, если у тебя хватает смелости попросить и глупости не отступить. Воздух в комнате потяжелел, как перед грозой. Пальцы жертвы дрогнули, глаза открылись — белые, стеклянные, пустые.

Я протянул руку и тут же отдёрнул: жалобный крик ударил между рёбер. Не столько звук, сколько волна негативных эмоций. Боль, отчаяние, паника — он длился пару секунд, а казался вечностью.

Всё повторилось: тело выгнулось и смололо само себя изнутри, распавшись на глазах. Килл наполнил маленький сосуд кристально чистой водой без примесей и памяти, а я собрал в него немного праха погибшей.

— Ты уверен, Син? — спросил напряжённый друг, закрыв и заперев дверь изнутри.

— Нет. Но ты же знаешь: я люблю делать глупости методично.

— Я здесь до конца, — напомнил он. — Не вернёшься сам, выгрызу тебя у смерти.

Я приподнял стеклянный сосуд на уровень глаз и посмотрел, как прах медленно кружится в воде, как снег в детской игрушке-шаре, где заперт крошечный город.

«Вдохни бурю, — звучал в голове голос наставника. — И смотри, что она покажет».

— Если не вернусь, отвечаешь за Селесту головой.

— Да вот ещё! — скривился Лафабьер. — Пей уже, пока я не начал травить неуместные шутки.

Я выпил. Вода была ледяной и тяжёлой, как ночь. На языке — металлический привкус. На дне — чужая жизнь и чужая смерть. Минуту ничего не происходило. На второй я понял, что сердце бьётся не в груди, а в висках. На третьей мир перевернулся и раскололся по диагонали.

Боль пришла сразу и вежливо не представилась. Она вошла в меня, как хозяин в свой дом, и принялась переставлять мебель. Дыхание стало тяжёлым, горло — чужим, кожа — слишком тесной.

Я упал на пол, потому что колени подогнулись, шершавый камень ободрал ладони. Удержался на четвереньках, но понимал, что долго не простою, и лёг на пол, пока не ударился головой.

— Дыши, Син, — голос Киллиана прорезал черноту, как огненный меч. — Я рядом. Где ты? Опиши, что видишь.

Я хотел ответить и не нашёл слов, потому что теперь у меня была чужая речь, мысли, голос, и слова замерли в горле.

Различил очертания безлюдного внутреннего дворика в полумраке. Вокруг каменные стены, поросшие мхом, над головой — звездное небо Ларэина. Будто сам город замкнул меня в колодец.

Я лежал на холодном камне и хотел подняться, но не мог. Руки были связаны — нет, не связаны. Обездвижены. Чужая магия шла вдоль позвоночника ледяными касаниями. А сердце сковано таким же ледяным спокойствием.

— Тьма, холодная, сосущая, — выдохнул я. — Нет ни гнили, ни крови, ни страха. Всё на своём месте, всё правильно.. Я сам сюда пришёл.

— Запахи? — Лафабьер придержал мою голову ладонями и положил к себе на колени — я чувствовал его пальцы, это удерживало меня в мире живых.

— Амбра.. нет. Ладан. Что-то растительное — горькое. Дикие травы.. — я с трудом сделал вдох, язык и губы не слушались. — И что-то цветочное. Внутренний двор в лабиринте проулков. Влажность не слишком высокая. Не берег. Не доки.

Боль собралась воедино и ударила снова. Я почувствовал, как из меня тянут энергию сразу два потока. Один — жизненный, второй — магический. Кто-то пил меня — жадно, но аккуратно, чтобы не упустить ни капли. В этом было что-то интимное и в то же время ненавистное. Привкус железа наполнил рот. Я закричал чужими связками.

— Терпи, Син, скоро всё закончится, — процедил Килл. — Кто-то рядом? Шаги? Силуэт?