Страница 73 из 109
Я зажмурилась, как от пощёчины, кусая губы. В груди разлилась ноющая боль. Подумалось: а готова ли я к чему-то подобному, влюбляясь в некроманта? Вынесу ли измены эйра Синистера, даже вынужденные?
Или это убьёт меня, как медленный яд?
Молчание между нами сгустилось, как ночь. Медный эйр наблюдал за мной, давая переварить услышанное. А я смотрела в огонь камина и понимала: эта правда тяжелее самых страшных слухов.
— Эйр Киллиан, спасибо вам за откровенность и снисхождение, — наконец, произнесла я, глядя в его тёплые карие глаза. — Даю слово быть осторожнее и не приближаться к эйру Нуарэ до следующего испытания, если он сам не велит мне иное.
— Эйресс Вивиан, думаю, это не секрет, что я симпатизирую вам, как друг жениха, — признался он. — Понимаю, сказанное сегодня — это вовсе не то, что хотела бы услышать невеста на отборе. И я больше всех хотел бы, чтобы Син обрёл счастье с любимой женщиной, но ценой этого счастья не должна стать его смерть.
Пока я сидела промороженная от пальцев ног до кончиков волос, Голос Тени поднялся, поклонился и вышел, оставив меня в растрёпанных чувствах. Шаги стихли в коридоре, а я всё ещё слышала его голос: «ценой этого счастья не должна стать его смерть».
Тревожные слова резали по живому не хуже кинжала.
Показалось, что я сейчас разревусь, но тут в поле зрения показался Пуфик. Продефилировал к столу, высоко поднимая лапки, словно породистый скакун, а потом тронул мою ногу под платьем, привлекая к себе внимание.
Всё запуталось так, что ни разорвать, ни разрезать, котик, — вздохнула, подняв леонтира на руки и погладив его между ушками. — Я не могу уйти и обречь папу на смерть. Чтобы спасти его, я должна влюбить в себя Синистера так, чтобы он хотел исполнить любое моё желание. Но если я это сделаю, то обреку на смерть его самого.
Чёр-рного др-р-ракона надо спасать от его же стр-р-расти. Он нам нужен, и не только ради твоего отца. А значит, твоя задача не изменилась. Ты должна раскр-рыть свою силу и научиться ей упр-равлять, чтобы сдер-ржать его тьму.
Прикусила губу и кивнула. В груди боролись страх и решимость.
С магией у меня возникали проблемы, ведь я родилась и выросла в мире, где её не было и почти не осталось веры. Поэтому мне не хватало ни усидчивости, ни терпения, ни умения остановиться и заглянуть внутрь себя.
Я вздохнула, стиснула любимца в объятиях и прижала к груди, слушая, как под скалами плещется море Тиррэн, а у меня на руках бьётся крошечное, но бесстрашное сердечко моего мурчащего героя.
Эйр Синистер Нуарэ
Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис
Я проспал, как убитый, до вечера следующего дня. Отвар дэра Грейла отрезал меня от мира напрочь — без снов, без воспоминаний, без привычного покалывания тьмы под кожей.
Проснулся от сухости во рту и ноющей боли в мышцах, но зато внутри воцарилась тишина, как в морге перед рассветом. Грудь больше не резало, лёгкие не жгло. Некромантия улеглась, и кризис миновал.
Я лежал, считая удары сердца, и заставил себя не думать о танце. Не произносить её имя. Не вспоминать алый бархат, падение ткани, сияние кожи и то, как пальцы сводило от желания прикоснуться к ней.
Дверь отворилась без стука и возражений прислуги. Значит, пришёл Киллиан. Я сел в кровати, положив под спину подушку, и подтянул одеяло к груди.
Друг вошёл без улыбки, но с тем живым огоньком в глазах, который оставался у него даже после ночных драк и плохих новостей. Опустился в кресло, вытянул ноги и уставился на меня, как на проблемный отчёт.
— Проснулся, наконец, — хмыкнул он. — Как ты, Син?
— Отпустило, — ответил я, проверяя магию. Сжал и разжал ладони — ни капли тьмы, только привычный холод в костях. — Спасибо, что пришёл на выручку, Килл. Я прошу прощения за вчерашнее. Остался шрам?
— Если это можно назвать шрамом, — буркнул Лафабьер.
Я не знал, что злило и огорчало его больше — уродливый ожог от некромантии, который, вероятно, не заживёт, или тот факт, что его нанёс лучший друг.
— Можно взглянуть? Я спрошу у дэра Тавиана, и мы наверняка..
— Не сейчас, — отрезал он. — Я поговорил с Адрианом. Преор заподозрил, что ты ушёл не без причины. Каким-то чудом он не увидел всплеска тьмы, хотя должен был. Однако Валмирон не глупец и начнёт задавать вопросы. Мне удалось отшутиться, но это вопрос времени.
— Спасибо тебе, Киллиан. За мной должок.
— И не один, — присвистнул он. Потом, будто между делом, добавил: — Я побеседовал и с эйресс Фэрра. Попросил её держать дистанцию хотя бы до следующего испытания. Она отнеслась с пониманием.
Я отвернулся к окну, к чёрной воде за террасой, чтобы не разверзлась та часть меня, которая рычит и беснуется. Вдох, выдох, держать лицо. Оставаться хладнокровным.
— Славно, — произнёс ровным тоном, как на переговорах. — Цены тебе нет.
— Эйра Катриона просила напомнить, что завтра в полдень у тебя свидание с эйресс Франческой дель Миррос. Говорят, она готовит что-то грандиозное. Отвлечёшься, развеешься. Рыжая бестия хороша, тебе пойдёт на пользу её общество.
Я посмотрел на друга с выражением, по которому он всё понял без слов.
— Ладно, тогда предложение получше. Перетерпишь свидание с невестой, и на следующее утро поедем вместе к Меррику, послушаем, что нарыли его ищейки. А если пусто, проведём ритуал. Немного времени перед третьим испытанием ещё есть.
— Другое дело, — я улыбнулся. — В восемь тронемся, к девяти будем в Ларэине.
— По рукам, — хмыкнул Килл. — Отдыхай, силы тебе потребуются.
Лафабьер сжал моё плечо — крепко, по-братски, — и ушёл. Я посидел в тишине, собираясь с мыслями, налил воды, сделал пару глотков и отправился в ванную привести себя в человеческий вид.
Из зеркала на меня смотрел молодой мужчина с усталым бледным лицом и потухшими глазами старика, но хотя бы без той чёрной ряби, что разрасталась по телу прошлой ночью.
Живой, пока живой.
Я освежился и переоделся, но прохладная вода не принесла облегчения. Всё равно, стоило закрыть глаза, как память выстреливала в висок: алый, как кровь, бархат; манящие изгибы тела; мягкие губы и горящие глаза, обещавшие весь мир в один миг.
Мудрый Тэнэброс, дай мне сил не сорваться!
Чувствовал, что готов плюнуть на всё и заявиться в её спальню, отослать служанок, стащить с Вивиан платье, подмять под себя и овладеть, забыв про устои, правила и порядки. Метался, как хищник в неволе, и самообладание трещало по швам.
Дышать. Держаться. Подавить чувства и желания, обернуться сталью. Не дать никому узнать, что я брежу одной из невест.