Страница 103 из 109
Глава 27 Пуфий I Великолепный спасает горе-попаданку
Ладони эйра Синистера Нуарэ гладили меня с той же неторопливой уверенностью, с какой волна накрывает берег, зная, что всё равно возьмёт своё. Каждое движение, как обещание. Каждое касание, как шаг за грань, где разум больше не господствует.
Дракон не торопился, будто изучал не тело, а тайну. Кончиками пальцев, дыханием, томным шёпотом. Его губы касались моей шеи, как святыни — то лёгкие, то обжигающие и настойчивые.
Я чувствовала, как телом овладевает дрожь, не спрашивая дозволения. Ни мыслей, ни слов не осталось, только дыхание, неровное, сбившееся, будто украденное у самой жизни.
Когда он резко развернул меня к себе лицом и снова зажал между собой и креслом, только теперь уже спиной, я обмерла, а сердце споткнулось и чудом не разбилось. К счастью, Синистер оставался с завязанными глазами и не всматривался в моё лицо.
Он не видел меня — и потому видел меня всю.
Его ладонь скользнула по моей спине вдоль позвоночника вниз и погладила ягодицы. Второй рукой эйр нащупал единственную шпильку в моих волосах и, вытащив её, распустил тяжёлые локоны, рассыпавшиеся по плечам.
Некромант, улыбаясь, пропустил прядки сквозь пальцы, будто запоминал наощупь. Жаркие губы коснулись моих ключиц, спустились поцелуями в ложбинку декольте, пока он сам ловко расстёгивал пуговички на корсаже.
Виа.. — раздалось тихое и предупреждающее мурлыканье в голове.
Не сейчас, Пуфик, — я облизнула губы. — Пожалуйста, не сейчас..
Я дрожала от страха и желания, с каждой минутой всё меньше зная, что мне делать с собой и как поступить. Не разбирала, кто я сейчас — женщина, невеста, Ласточка или просто дыхание в его руках.
Жених наклонился и прижал меня к себе, его свежий, как воздух после дождя, запах окутал меня — кедр, мята, бергамот и капля ветивера. Я вдыхала его и пьянела.
Когда он отодвинул подбородком край моего нижнего платья и стал покрывать грудь чувственными поцелуями, лаская соски кончиком языка, я забылась и тихонько застонала. Моё тело отзывалось ему слишком остро и сладко, а его..
Я почувствовала, как от моего сдавленного, но откровенного стона Синистер задрожал от возбуждения. Он сбросил на пол дублет без рукавов, расстегнул пуговицы камизы и позволил ей соскользнуть на сгиб локтей.
Жар сильного мужского тела опалил меня, и я ощутила, что теряю голову. Эйр погладил меня по ноге, задирая юбки платья, по коленям, поднялся нежными прикосновениями по бедру и скользнул ладонью на его внутреннюю сторону, подбираясь к сокровенному.
— Нет.. — из последних сил прошептала я, понимая, что так долго хотела эйра Нуарэ, что теперь не способна противостоять его напору.
— Попроси меня прекратить, и я тут же перестану, — пообещал некромант низким хриплым голосом, от которого подкашивались колени. — Но я знаю, что ты не попросишь, Ласточка. Ведь я чувствую, как ты возбуждена..
Он вновь развернул меня к себе спиной — легко, как куколку, и его ловкие пальцы принялись ласкать меня между ног под платьем, дразня в самой чувствительной точке едва ощутимыми, невыносимо распаляющими прикосновениями.
Я застонала, откинула голову назад и положила её гранту на плечо, оказавшись слишком близко к его лицу. Сама не понимая, что делаю, раскрыла губы и подалась бёдрами навстречу его ласкам.
— Что.. что ты делаешь?.. — прошептала, как во сне, пока он продолжал изводить меня — уже настойчивее, умело, именно там, где надо, и так, как надо. Вторая рука эйра гладила и дразнила грудь под нижним платьем.
— Как и сказал, я изучаю твоё безупречное тело руками, Ласточка, — он чуть повернул голову и коснулся щекой моей щеки. — И то, что я вижу кончиками пальцев, дико меня заводит. Чувствуешь?..
Провокатор потёрся о мои ягодицы окаменевшим пахом, давая понять, насколько я ему желанна, а мне кровь ударила в голову, хотя должна бы была вся оттечь ниже пояса.
— Я тоже видела кончиками пальцев нечто красивое, крепкое и внушительное в ту ночь в ванной, — сглотнула и облизнула пересохшие губы, а Синистер замер. — И когда я думаю об этом.. И о том, что нам не позволили закончить.. Я.. Ах!
Почувствовала, как возбуждение достигает высшей точки, и поняла, что вот-вот кончу под опытным натиском любовника.
Я закусила губу, дыхания не хватало, а в груди нарастал нестерпимый жар, словно между лёгкими раскрывался мой собственный Солир, кончики пальцев покалывало от собирающихся искорок света.
Виа! — вновь услышала где-то за границей сознания. — Контр-ролир-руй магию! Не дай ему узнать!
— Когдая́вспоминаю о том, что нам не дали закончить, — прошептал мне на ухо Синистер, выжигая остатки разума, — это «нечто» напрягается до боли от жажды обладать тобой..
Я не выдержала и сорвалась. Достигнув оргазма, застонала и всем телом содрогнулась в руках некроманта. Его пальцы всё ещё касались меня внизу, словно создавали новую ткань мира из света и жара.
Он растягивал моё наслаждение, смакуя момент. А я плыла, таяла, горела.
Прикрыла глаза, и внутри что-то разомкнулось — тонкая, почти священная боль между рёбер. Я почувствовала, как свет поднимается и крепнет, как пульсирует под кожей, просится на волю.
Вивиан! — взвыл Пуфик то ли в гневе, то ли в ужасе, то ли в отчаянии.
Хотела ответить, но мир исчез. Свет вырвался наружу, как вспышка сверхновой. Я ослепла на миг — не глазами, а всем своим существом. Синистер подобрался и прижал меня к себе, словно пытался защитить от того, о чём сам не знал.
Леонтир бросился наперерез, поглощая магию света, как бездонная дыра. Но хранитель, увы, бездонным не был, и вся его шерсть — фиолетовая, невидимая — засверкала и засияла, как блестящая новогодняя игрушка.
Выброс магии занял секунду, может, две. Молния в грозу и то сверкает дольше. Я ощутила непривычную слабость и осела в объятия эйра Нуарэ, потому что ноги просто в один миг перестали держать меня.
Однако он удержал.
— Скажи, Ласточка, — жених коснулся губами моей щеки, — долго мне ещё притворяться, что я не знаю, кто ты, эйресс Вивиан Ирэн Фэрра?..
Я в шоке распахнула глаза. Воздух исчез. Свет погас. Мир качнулся.
Дракон снял с лица чёрную кружевную ленту, завершив игру. Он знал. Знал всё это время! И прежде, чем я успела осознать, что чувствую — стыд, облегчение или удивление — последние силы покинули меня, как отлив, и я потеряла сознание.
Когда открыла глаза, первым, что увидела, был янтарный свет от камина и потрескивавших в нём углей. Я лежала не на холодном камне, не на полу, а на чем-то тёплом и мягком. Тёмные шёлковые простыни пахли сандалом, бергамотом и им.