Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 101 из 109

— Я знаю, — улыбнулся я. — Потому и могу доверить это только тебе, Бренар. Однако будьте осторожны. Это не просто пыльная работа. Возможно, вы с Парионом коснётесь тайн, которые не стоило тревожить.

— Благодарю, эйр Синистер. Мягкого сумрака!

— Мягкого сумрака, Бренар.

Когда дверь за ним закрылась, я остался один. И вновь слышал мерное журчание фонтана, оставшегося в ночном саду, и нежный женский шёпот. Желание, бродившее по телу, стало настолько осязаемым, что его можно было почувствовать в руке, как вес меча.

Чтобы отвлечься, я бегло просмотрел письма и, удостоверившись, что в них нет смертельной срочности, вышел на террасу, под которой бушевало море Тиррэн. Так же, как бушевало желание в моей груди, а если быть точнее, то и не в груди вовсе.

Воображение рисовало, как она спрыгнет на пол без шума, приблизится и тихо скажет: «Вы звали меня, претёмный эйр?»

И как я, позволив завязать себе глаза кружевом, благодаря которому она прекращала бояться, снова перестану быть кем-то, кроме мужчины, которому позволено чувствовать.

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

Ласточка.

Это слово ударило в меня, как волна в скалу.

Эля возникла словно из воздуха (не иначе, как у Пуфика научилась) — разгорячённая, взъерошенная, с горящими глазами. Схватила меня за локоть и прошептала, будто у стен Наэриса имелись уши: эйр Нуарэ обмолвился, что сегодня ждёт у себя Ласточку, но никто не знает, кто это.

Даже сам Рамси.

Я рассмеялась слишком звонко. Сердце ухнуло вниз и ударилось о рёбра. Он помнит. Он зовёт. Но.. не меня. А ту, в которую я однажды сыграла, чтобы привлечь его внимание.

Значит, стоило Вивиан пропасть с его глаз, как некромант захотел другую? Вот тебе и единственная! Холодок пробежал по коже, ведь я ревновала его к маске, которую сама же придумала.

— Эйресс? — Эля заглянула мне в лицо с беспокойством. — Вы знаете, кто эта Ласточка?

— Одна из невест, — ответила я, потрепав сестрёнку по волосам. — Больше мне ничего не известно.

Девочка задумалась и прикусила губу. Я буквально слышала, как у неё в голове зашевелились винтики и шестерёнки.

— Я всё выясню, эйресс! — пообещала она и сорвалась с места.

— Эля, подожди! — я попыталась схватить её руку, но поймала лишь воздух.

Сестра оказалась быстрее и уже умчалась. Её задорный смех прокатился по коридору и затих. Лёгкие нотки ландыша, яблока и ромашки остались в спальне, а я осталась сама с собой и непростым решением.

Он зовёт не меня. Не «эйресс Фэрру». Не Вивиан.

Он зовёт Ласточку.

Женщину без имени и родословной, без титула и условностей, без свидетелей и правил. Женщину, которая умеет войти через окно и уйти, когда захочется. Женщину, которая, как он думает, могла бы дать ему то, что нельзя взять у благородной эйресс.

Я прислонилась плечом к стене. Камень тёплый, словно живой. Наэрис всегда словно живой рядом со мной — дом, который принадлежит ему, но странным образом принимает меня.

«Не ходи», — подсказала осторожность.

«Иди», — нашёптывал жар, вспыхнувший внизу живота от одного воспоминания о его глубоких, чувственных, умелых поцелуях.

Я прикусила губу. Голова закружилась от разнообразия эмоций: злость, ревность, смущение, обида, ликование, волнение, предвкушение. В груди — не привычная тихая мелодия, а тысячеголосый хор без дирижёра.

«Он хочет другую». — «Он хочет ту, кем ты была». — «А кто ты теперь?»

Я поняла, что сойду с ума, если не разберусь в своих чувствах сегодня же!

Через полчаса я стояла у дверей на террасу всё в том же лаконичном тёмно-фиолетовом платье, в котором растворялась в полумраке. Волосы собрала в свободный пучок, из которого выбилось несколько непослушных прядок. Без украшений. Без всего лишнего и наносного.

Лишь истинная я.

Стены Наэриса холодили ладони — шершавый чёрный камень, как кожа натруженных рук. Я знала путь: вверх по скале, к одеревеневшим лозам дикого винограда, на узорчатый карниз, оттуда — к стрельчатому окну ванной комнаты эйра Нуарэ.

Морской ветер пах далёкой грозой. Под ногами, куда ни в коем случае нельзя смотреть, когда взбираешься по отвесному утёсу, ворчали волны. Я просочилась внутрь, стараясь не шуметь.

В этот раз мраморная ванна пустовала, и я очень аккуратно приоткрыла дверь между ванной и, предположительно, спальней и заглянула в комнату. Пламя в камине танцевало золотыми языками.

В кресле у огня, спиной ко мне, сидел он.

Чёрный силуэт на фоне янтаря. Руки лежали на подлокотниках, ладони были расслаблены, и весь его облик будто был пронизан опасной леностью зверя, который отдыхает только для вида.

— Соскучился, властелин приливов? — спросила я с тихой усмешкой.

Эйр Нуарэ не дрогнул, не повернулся. Поднял правую руку, между пальцами которой была пропущена чёрная кружевная лента, и отпустил один её край, позволив соскользнуть вниз по предплечью.

— Ты кое-что забыла у меня в прошлый раз, Ласточка, — мягко заметил он. И, окончательно сбив меня с толку, завязал себе глаза. — Полагаю, правила не изменились?

Я улыбнулась, сама того не желая.

— Долго же ты собирался её вернуть, — подошла ближе и положила ладонь на спинку кресла рядом с его плечом, но не касаясь. — Забыл обо мне в тот же вечер, так почему вспомнил сейчас?

Он откинул голову назад, и густые смоляные волосы рассыпались по тыльной стороне моей ладони. От этого лёгкого, почти нечаянного движения по телу прошёлся тонкий разряд.

— Я ни на минуту не забывал о тебе, — ответил он с улыбкой, в которой было слишком много правды. — Разве о тебе можно забыть?

— С лёгкостью, — парировала я. — Зачем я здесь, если вокруг тебя столько красивых невест, и каждой ты клянёшься в любви?

— Далеко не каждой, — хмыкнул некромант. — А если точнее, ни одной.

Небрежные слова ранили, и я вспыхнула от обиды. Час назад он шептал мне, что я единственная. Особенная. И вот теперь — «ни одной». Я вновь уравнена со всеми остальными невестами одним вздохом.

— И любовниц у тебя, говорят, предостаточно, — бросила тихо, но холодно. — Не проси меня стать одной из них.

— Не попрошу, — пообещал он. — Ты сама захочешь, Ласточка.

— То, что случилось в прошлый раз, не повторится, — отрезала я, чувствуя себя уязвлённой его непоколебимой уверенностью, что весь мир принадлежит ему.

— Ни за что, — согласился эйр Нуарэ, — ведь на этот раз я не дам тебе сбежать.