Страница 98 из 158
Мастерская была отделена от общего коридора несколькими небольшими тамбурами, и каждый тамбур был оснащён тяжёлой дверью с гермозатвором, раньше тут требовались пропуска, на стенах висели телефоны, и для того чтобы попасть, скажем, в ту же мастерскую, нужно было сделать звонок охране, дежурившей внутри, расписаться в ведомости, а потом только пройти, предъявив пропуск в развёрнутом виде. Но это когда было? При царе Горохе или, как сейчас модно говорить, в «Кровавом Совке». Нынешний хозяин бункера давно забил на все инструкции и технику безопасности, а опасные артефакты перевёз на самые нижние этажи. И более нет нужды в той роте солдат-срочников, которая должна была тут всё охранять и в случае чего стать пушечным мясом во славу партии и народа. Достоевский очистил все верхние этажи, а потом, как и положено пенсионеру, набил их различным хламом. Сейчас тут всё было открыто, ходи себе свободно, а забалуешь — так тебя какая-нибудь защитная система сама же и ликвидирует. Впрочем, Костомарова и Афоню это не касалось, они числились за своих, а на тех дверях, что всё же были закрыты, висели бумажки с предупреждением — «Не влезай — убью!» Простенько и доступно, а большего, по словам хозяина, ему и не надо было.
Афоня бочком протиснулся в щель последней, чуть приоткрытой двери, стыдливо припомнив, что обещал починить её на прошлой неделе. Автоматика снова барахлила, будь она неладна, и створку периодически заедало. Непонятно было только, зачем учёный вздумал её закрывать. Просил же держать открытой. Может, он снова затеял какие опасные эксперименты? Как он и предполагал, Леонид Исакович собирал на верстаке очередную странную самоделку. В этот раз это была металлическая сфера размером с футбольный мяч. Справа от верстака стояла уменьшенная версия «Соглядатая», и Афоня обратил внимание, что кукла нет-нет да поглядывает на экран. Значит, всё-таки ему интересно, что происходит. А ведь, помнится, ещё утром, за завтраком, он говорил обратное.
— Я вижу, вы не совсем поняли про сюрприз, — не отрываясь от работы, сказал Костомаров. — Ну что же, тогда садитесь на стул. Нам предстоит серьёзный разговор, Афанасий.