Страница 75 из 158
Освежившись, Афоня вернулся в дом, где самостоятельно разыскал съестные припасы, среди которых большую часть занимали консервы, после чего приготовил себе поесть. Ну а уж после сытного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать. Что он и сделал и проспал аж до самого утра. Достоевский с Костомаровым так и не объявились. Афоня посмотрел на часы, было девять утра, полежал, подумал немного, спускаться вниз в костницу ему не хотелось. Нагуделись, поди, и спят, чего им мешать? Там этих консервов на сто лет, наверное, хватит, и ещё останется.
Он умылся, позавтракал и уселся за ноутбук. Интересных тем для поиска в центральном архиве было предостаточно. Парень не зря ел свой хлеб, он прекрасно понимал, что нельзя просто так интересоваться всякими секретными документами, поскольку те были не только зашифрованы, но ещё и защищены от несанкционированного чтения. Однако же поисковая система тоже кое-что позволяла. Например, она предупреждала об опасности того или иного документа, прежде чем пользователь приступит к чтению, а в некоторых случаях могла даже дать необходимое разрешение. Электронщик из любопытства поискал немного про полынь, но не нашёл ничего конкретного, кроме легенды о чудище Легионе, сгинувшем в царстве Аида и воскресшем спустя столетия в стране Аккад. Он же эту страну, кстати, и разрушил, причём безо всякой полыни. Ковыряться в такой древности было скучно, Афоня переключил поисковик на любые полезные упоминания об Офире, и ему так понравилось, что он читал аж до самого вечера. Эта страна была хороша, прав был Костомаров, куда там до неё Швейцарии и Израилю. Офир — вот куда следовало поехать жить и работать. Но как это сделать? Почесав макушку, Афоня забил в поисковик список молодых девушек, потенциальных гражданок Офира, зарегистрированных на Земле. Минут через пять он заполучил подробнейший список, вместе с фотографиями и адресами. Фотографии были цветные, девушек было около семи тысяч, возраст от восемнадцати до двадцати пяти лет.
— Эх, знать бы раньше про этот ваш Офир, девчонки, — улыбаясь, бормотал он, разглядывая фотографии. — Это ведь круче, чем жениться на миллионерше. Хе-хе. А у меня и сведения имеются, как в вашу страну эмигрировать легальным способом. Всего каких-то жалких три пункта: пять лет в браке, двое детей и смертельное ранение мужа. Ну, последнее-то я придумаю, как обеспечить, если, конечно, эффект регенерации пропадёт.
Где-то после полуночи он начал проявлять беспокойство. Алкоголики и не думали возвращаться. Афоня лёг спать, и утром в доме ни куклы, ни Достоевского, конечно же, не оказалось. Нужно было идти вниз и проверять, как там у них дела, но идти не хотелось. Электронщик просидел всё утро за ноутбуком, выбрал себе несколько понравившихся девушек в качестве кандидаток в жёны, почитал в интернете последние новости, забил в поисковик, сколько длится запой, и присвистнул. Ну уж нет. Целый месяц — это слишком круто. Нужно как-то закодировать этих двух алкашей от свинорылого беса пьянства. Может, запугать? А кого у нас боится Достоевский? Никого. Это его все боятся. Но зато он сильно расстроился, когда богиня бабахнула. И он упоминал некоего вампира Сифона.
Афоня пощёлкал клавишами. Поисковик выдал целую кучу документов, опасных для чтения. И все под грифом «совершенно секретно». Электронщик почесал нос, вспомнил про капсулу, в которой доставили статую, и поискал среди ведьмаков. Тоже ничего подходящего и доступного. Впрочем, один открытый документ вызвал у него интерес. Речь шла о шпионской разработке советских ведьмаков, которая называлась «Соглядатай».
— Соглядатай-1, 2... Соглядатай-3, не запущен в серийное производство в связи с конверсией, — бормотал Афоня. — Так, а вот и фотографии. Кажется, вторую модель я видел в школе разведчиков. Легко маскируется под люстру или торшер, может выглядеть как прожектор, как фотовспышка, первые модели забракованы вследствие массивных размеров и неудобства в использовании, зато способны преодолевать значительные расстояния при передаче изображения, не теряя качества картинки и звука. Соглядатай-3, отправлено в специальное хранилище № 150-04... Состоит из приёмника и передатчика овальной формы на телескопическом штативе... Стоп! Это же наше хранилище. Так, а на какой этаж?
Спустя пять минут парень уже спускался на лифте. Как он и предполагал, Достоевский и Костомаров всё ещё квасили. Половина костницы была завалена пустыми бутылками, а когда он их застал, они пили, расположившись на стеклянной крышке саркофага, под которой находился Валера. Достоевский плакал горючими слезами, обнимал руками изголовье и рассказывал кукле, как его внучок в одиночку победил самого Зевса, он это в книжке вычитал, да-да. И если бы не проснувшийся вулкан, то Олимп сейчас был бы цел, а его внук был бы там самым главным и судил бы все Олимпийские игры, а он бы, его дедуля, делал ставки на спорт и всегда выигрывал.
Костомаров в ответ только покачивался и невнятно жужжал. У него была сломана челюсть, кажется, они снова подрались. Афоня страдальчески застонал — господи, как же от них воняло. Его товарищи потеряли всяческий человеческий и моральный облик, а хуже того, когда он проверил проектор, то выяснилось, что за эти несколько дней ничего не изменилось. Валера и Денис снова ели сердца своих жён. Снова и снова, а потом у них начинались новые галлюцинации. Они так и не выбрались из холмов. Они по-прежнему там, пребывают в зацикленном кошмаре. Достоевский был прав — менялись только декорации. Книга буксовала на месте, словно заезженная пластинка.
— Дайте мне доступ к Соглядатаю, — упрашивал он пенсионера. — Дайте. Он на третьем этаже у вас, только вы можете открыть дверь. Я поставлю тут передатчик, а мы с вами уйдём наверх и оттуда будем читать рукопись. Вы отдохнёте. Вы устали. Не губите себя, пожалуйста.
Но тот не слушал. Достоевский пребывал во хмелю и в великом горе. Он лишь стонал и плакал, что всё было напрасно, что всё было зря, а других внуков у него нет и никогда не было. И что во всём виновата полынь ебучая, отравившая последнюю надежду его. Никому не осилить горькие воды звезды Полынь, слышите, Гоги-Магоги?!! Никому!
Афоня не выдержал. От всего этого бардака у него началась истерика. Обозлённый на всех и вся, он подбежал к фиксатору, вырвал книгу из постамента, захлопнул её и запульнул прямо в скелет Выродка, безучастно наблюдавший за происходящим.
— На, сука! Сам читай свою рукопись!