Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 73 из 158

Глава 23

Вот правильно умные люди говорят, что неправильный опохмел приводит к продолжительному запою. Так и случилось. Сначала пили за спасение приключенцев, потом за свадьбу, потом поминали молодых жён, а потом пришлось пить уже от испуга, потому как взорвалась статуя богини Акесо и Достоевский был вынужден с горечью признать, что он круто попал на бабки.

От неё не осталось ни одного целого кусочка, она просто превратилась в пыль, а энергетический контур жёлтого цвета, оставшийся на месте статуи, немного померцал, поискрился, потом вдруг вытянулся, превратившись в узкую полосу, и его затянуло в скелет.

— Выродок поглотил Акесо, — очумело пролепетал электронщик. — Мама дорогая. А почему так?

— Сильный жрёт слабого. Вот он и забрал своё, — проворчал пенсионер, недовольно оглядываясь и изучая последствия взрыва. — Саркофаги вроде целы, в пылище всё, надо бы включить вытяжку.

Афоне выдали совок и метёлку и велели прибираться. А пока он бегал в поисках воды и ведра с тряпками, на столе появился целый ящик «Посольской».

— В Берёзке брал, — хвастался пенсионер. — Ещё за СКВ.

— А я? — оскорблённым тоном спросил Афоня.

— А ты молодой ещё. Иди работай, — посоветовали ему.

Несчастный электронщик битый час подметал вокруг саркофагов и слушал, как от стола доносится звон стекла и весёлые частушки в стиле — «Калина-Малина, хрен большой у Сталина». А потом куклу вырвало, и это был, как объяснил пьяный в дугу Достоевский, защитный механизм, предназначенный для опорожнения внутренних полостей. «Не понимаешь, бля? Он тут у меня столько тушёнки сожрал — ни одному прапорщику за год не продать, но еда-то никуда не девается. Она киснет и портится, а когда начинается процесс гниения, срабатывает защита. У него же главная функция — хранение внутри себя различных предметов. Вот такой вот чемодан на ножках. Смотри — как его полощет».

Костомаров очень обиделся сравнению блистательного учёного с чемоданом и полез драться. Со стола полетела посуда, пенсионер и кукла месились в луже нечистот, толкались, говорили друг другу всякие гадости и призывали Афоню в свидетели, а тот, послав их обоих к чёртовой матери, отошёл к проектору, но и там было не лучше. Рукопись показывала стихи. Судя по всему, их бормотал Валера.

Зашли вчетвером,

Вышли — втроём.

С этих пор в мае

Плачем и пьём.

Он был отец,

Он был вдовец.

Лучше бы дома

Пас он овец.

Семеро суток

Клейстер, вода.

Этого мне

Не забыть никогда.

Муха, Рустам,

Я — дурачок.

На память остался

Фаруха значок.

Высотка, жара,

Духота, техэтаж.

С кидалой связался

Затеять монтаж.

Три штукатура и я,

Взаперти.

Нам от беды

Нипочём не уйти.

Третьего мая

Заложный мертвец

Выйдет из спячки —

И всем нам конец.

Пробыли там

До седьмого числа,

Но у Фаруха

Другая судьба.

Сброшен был в шахту

Оживший мертвец.

Только у сказочки

Грустный конец.

Зашли вчетвером,

А вышли втроём.

С этих пор в мае

Плачем и пьём.

Афоня нахмурился. Промотать текст назад он не мог, обычно этим занимался Костомаров, поэтому оставалось лишь наблюдать. Что там по тексту? Скушали уже сердца своих жён? Вроде бы, да. А потом их таращить начало. Последствия интоксикации. Вон как сильно их накрыло — даже Акесо не выдержала. Последние пару часов рукопись выдавала настоящую галиматью. Воспоминания. Переживания. Образы. Откровения, а к этому ещё и галлюцинации, но что же будет дальше? Они умрут — и рукопись будет закончена?

Позади него громко зазвенело упавшее ведро, и электронщик обернулся. Да ё-моё! Как же вы достали!

Пенсионер и учёный закончили выяснять отношения и начали обниматься. Достоевскому приспичило по малой нужде. Приспустив брюки, он прицелился прямо в ведро, но тут кукла, поскользнувшись на собственных нечистотах, упала и грубо вмешалась в процесс оправления естественных надобностей. М-да. Ну ведь хуже детей, честное слово.

— И кто это всё убирать будет?!! — спросил Афоня, содрогаясь от гнева.

— Ты. А я сейчас пол помою, — похабно водя струёй из стороны в сторону, откликнулся пенсионер.

Лежавший на полу Костомаров пьяно зажужжал, по всей видимости засмеялся, затем, перевернувшись на живот, запел про крейсер «Варяг». Электронщик страдальчески закатил глаза и подумал о диване наверху в домике. Там хорошо и спокойно, там ноутбук, а этих двоих чудил лучше оставить и не беспокоить, пока у них водка из ушей не польётся.

Он ещё раз обошёл зал. Посмотрел, всё ли в порядке с оборудованием, протёр пыль с саркофагов и, остановившись у скелета Выродка, обратил внимание, что его положение изменилось. Если раньше его руки были разведены в стороны и напоминали ромашку, то сейчас одна пара вытянулась вперёд и была направлена на саркофаги. Выродок словно бы протягивал черепа спящим, но Афоне было непонятно, какие именно это черепа и что это должно было символизировать. По всей видимости, это произошло в тот момент, когда Выродок поглотил богиню Акесо. Но позвольте! Разве этот бог не мёртв? Чертовщина какая-то. Как это всё понять убогим человеческим умишком? Костомаров бы объяснил...

Афоня повернулся и посмотрел в сторону стола, за которым, расталкивая локтями бутылки, боролись на руках пенсионер и учёный. Ага, как же. Им сейчас на всё похуй. Он почувствовал лёгкое шевеление воздуха и снова повернулся к скелету. Ничего. Показалось, наверное, но на всякий случай он вернулся к фиксатору и ещё раз проверил, что происходит в Неписаной рукописи.

*****

Денис помнил, как они ели сердца своих жён. Сырые и пахнущие кровью, ещё тёплые. Ели второпях, почти не чувствуя вкуса. Ели, стыдясь и стараясь не смотреть друг на дружку. Они были словно два вурдалака на поле битвы, в окружении мёртвых тел. Родственники, гости, синелицые служанки — сколько их тут? Никто не считал. Кого-то зарезал он, кого-то прикончил Валера, но большую часть передавили и уничтожили во время драки Присцилла с Наиной. Чем-то эта ситуация напоминала ему о свадебном каравае, который выносят обычно родители жениха, встречая молодых у порога дома. Кто, мол, больше укусит — тот и хозяин в доме. Вот и там было нечто похожее. Натворили делов невестушки, показали, кто в доме хозяин, и получается, что большая часть каравая, то есть трупов, исключительно на их упокоенной совести. Что тут ещё сказать: кровавая свадебка удалась на славу.