Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 158

Глава 14

Валера не отрывал своего взгляда от костра, возле которого крутились волки. А вот Волчий пастырь про огниво не забыл, какая досада, а они своё, кажется, во время пожара потеряли. Может, бросить туда одну бомбу, на пробу? Бахнет или нет? Он пошарил рукой в кармане и вытащил оттуда небольшую глиняную свистульку. И чего он только одну взял? Деня вон не постеснялся, целую связку на себя повесил. Да и не всё ли теперь равно?

— Эй, дятел? Чего там на груди прячешь — оберег? — хрипло окликнул его снизу волчий пастырь.

— С какой целью интересуешься? Свистулька у меня детская. Перед смертью свистнуть хочу, — показал ему игрушку Валера.

— Эге. Да если бы я вас убить собирался, то ещё бы в первый день вас прищучил, возле мельницы, — сообщил пастырь и, усевшись по-турецки возле костра, позвал:

— Слезай с дерева. Погутарить надобно.

— Благодарствую, мне и здесь хорошо, — отказался тот.

— Хе.

Неопределённо хмыкнув, пастырь поёрзал на заду и с любопытством покрутил головой.

— Где второй? Прячется или сдох? Я ведаю, двое вас было. Детки мои чуть умом не тронулись, пока за вами гнались. Все следы перенюхали в округе, а как до него доходят, так сразу скулят, не понимают, чего унюхали. Но зато я понимаю, попадались мне уже такие неуловимые, да ещё из тех, что имя отца своего продали за крупицу власти.

«А пастырь не такой уж и дебил, — задумчиво подумал Валера, присматриваясь к седому мохнатому мужику. — Напарника моего на раз разгадал, надо с ним вести себя аккуратно».

Возраст волчьего пастыря было совершенно невозможно определить на глаз. Старик, а вроде и не старик. Борода до пояса и кончики у неё завиваются, шевелюра как у цыгана Будулая, только один нос и торчит наружу, зато глаза как у хищника — злые, с жёлтым зрачком. Хоть и не смотрит наверх, а всё же всё подмечает. Одет в безрукавку из заячьих и соболиных шкурок, а под ней, несмотря на погоду, нечто шерстяное, похожее на свитер с длинным рукавом, и шерстяные штаны на ногах. А вот насчёт обуви пастыря было совершенно непонятно: он носил какие-то странные, круглые башмаки, напоминающие копыта. У него что, ноги козлиные? «Ат-ты чёрт поганый, вот оно чё». И посох у него с набалдашником в виде головы чёрта. Наверняка вырезан в честь родни.

Волки, заявившиеся вместе со своим хозяином, тоже вели себя необычно. Более всего поражала их покорность и то, что они не издавали никаких звуков. Туша лося была тщательно обнюхана, но никто её есть не стал, её даже не попробовали. Хищные твари расселись вокруг пастыря и, задрав морды вверх, все как одна уставились на Валеру.

Ну прямо гопники. Загнали ботаника на дерево и дожидаются, когда он устанет. Давай, мол, очкарик, разожми ручки, а мы тебя внизу запинаем. От судьбы не уйдёшь, лошара. Судьба — она любит сильных, а таких дохляков, как ты, она переваривает.

Валера аж головой затряс, пытаясь отогнать подальше назойливое видение. Ну конечно, он так просто не сдастся. Помнится, эти волки волшебным шишкам были безмерно рады, так что теперь есть возможность всё сызнова повторить. Закрепить, так сказать, привыкание.

— И чего тебе от нас нужно, Засада-Серебряник? — спокойным голосом спросил он.

— Я же те говорю, прощелыга, — погутарить. Старый барсук променял вас на телегу с рухлядью да кузлом, вот и порешала ватага Романа Чёрного вас к себе зазвать. Подите к нему в ватагу, и будете жить лучше, чем французские короли. Золото, питьё, женщины, власть — дадут всё, что хотите. По Морановой тропе ходи сколько душа пожелает, а из неё можно в любую страну попасть, и никакие заставы в том не помеха. И никто вами володеть не будет. Вы себе сами будете баре-бояре. Чему надо вас научат. Колдовству, проклятиям, а то и как себе век продлить.

— Интересно, а чего это такой интерес? — полюбопытствовал Валера.

— Второй выйдет?

— Возможно, — неопределённо ответил хитрец, покручивая в пальцах глиняную свистульку, — но сейчас его тут рядом нет. По нужде отошёл. Покряхтит и вернётся.

— Хе. Лады. Тады тебе обскажу, — подумав, решил Засада. — Раньше, при батюшке царе Иване Грозном, у скоморохов был только один вожак. Звали его Кудеяр. Слышал?

— Кто ж не слышал? Слышал, — кивнул Валера.

— Хе. Ну тады знай, что раньше и я ему служил. Многие... Кроме Яг. Эти никому никогда не служат. Тьфу!

Он сплюнул в костёр, как бы демонстрируя свою неприязнь к старым ведьмам.

— А кадысь Кудеяра не стало, не стало и вожака, разбрелись ватаги по белу светушку, и никто их более в узде не держит. Но кады нет порядку, нету и должной силы. Те, кто раньше нам дань платил, стали носы задирать да противиться. А более всего нам противятся дети Выродка и вырезают под корень, а сейчас они и вовсе выторговали себе это право у нынешнего царя. У Сокольника окаянного. Вот и собираем мы пригожих молодых парней и девок по всей дороге, потому как таких, как мы, мало, а с годами всё меньше и меньше. Замрёт наше искусство — кто переймёт? Людишки? Им оно ни к чему. Баранов да овец ничему путному не научишь. Вот и желает Роман Чёрный побольше себе лихого народишку собрать, дабы снова, как встарь, нам поклонялись. Так чего вам среди Барсуков и Ежей горе мыкать? Идите к нам, будете как у Сатаны за пазухой.

«Ух ты, ничего себе сервис! — восхитился Валера. — Конкурирующая организация предлагает нам условия получше, а волков привели в подмогу, чтобы мы уж точно не отказались. Эх, какая жалость, что в наше время не так. У нас собеседования, глупые молодые кадровички в коротких юбках и тупые вопросы в стиле — кем вы видите себя в нашей организации через пять лет?»

Он почесал затылок и задумчиво спросил:

— А кто деревню спалил?

— Я, — хекнув в очередной раз, признался Засада. — Дабы вы видели, на что я способен. И все окрест тоже видели и не покушались на мою добычу. Тута ведь живут дочери Сидхе. Знаете про них?

— Нет.

— О. Ваше счастье. Нет дурнее и коварнее этих обиженных на весь мир диких сук, но пока я здесь, они вас не тронут. Лучше уж вам уйти вместе с ватагой.

— С чего это вдруг? Мы же не той крови? — Валера хотел сказать иначе, но решил не озвучивать слово «гибрид», во избежание недопонимания.