Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 27 из 158

Глава 9

«...Гадский уважаемый дедушка Фёдор Михайлович, вот и добрались мы до лесного озера, именуемого среди местных Чернухой. Почему так его называют? Да потому что вода в нём чёрная и если приглядеться, то этот водоём очень напоминает болото. Видимо, это из-за торфа, но наш проводник Рожа почему-то уверен, что рыбы тут до хрена. Не стал его разубеждать, да и нечем. Зато на поляне у озера повстречали мы других детей Выродка. Оказывается, нас тут ждали. Целый настоящий лекарь из Верхотурья, с двумя повозками, дочерью и тремя послушными амбалами. Олаф Эриксон. Его подручные поставили на поляне раскладное деревянное кресло, почти такое же, как в пыточной, со всякими крепежами для головы и конечностей, а Рожа велел нам отдать себя на милость Лисы. Я сначала ничего не понял и на всякий случай послал вперёд Дениску, а потом догнал, что Лиса — это не просто так. Этот лекарь тоже из клана Выродка. Прикинь? Но ведь ты же знаешь, что не было такого клана и черепа Лисы тоже не было, так откуда тогда взялся этот чёртов лекарь? Может, ты нам что-то недоговаривал, а?»

— Да брось ты уже на эту бумажицу мычать! Что тебе непонятного? Кто такой Олаф? Я же тебе сразу поведал о его сути. Лучше посмотри на это.

Валера оглянулся. Рожа сбросил с себя вонючую рогожу и стоял перед ним почти голышом, ну, если эту драную тряпку на бёдрах можно было считать трусами. В руках у него была небольшая шкатулка, вырезанная, судя по всему, из какого-то полудрагоценного камня. Она отливала на солнце то оранжевым, то багровым, и было совершенно непонятно, чего этот дедуля так радуется. Неужели продать решил? Но ведь тут на тысячи вёрст вокруг ни одного приличного ювелирного.

— Зубики там мои, — объяснил Рожа. — Сейчас вставлять себе буду, а ты учись.

— Меме...

— Стоматолог? Не знаю такого колдовства, не ведаю, однако же...

Рожа открыл шкатулку, вытащил оттуда нечто маленькое, блеснувшее золотом, и засунул в свою беззубую пасть. Раздался чмокающий звук. Валера недоверчиво прищурился. Ему показалось, что дедуля проглотил эту штучку, но тот только улыбнулся и, снова широко открыв рот, показал ему самый настоящий коренной искусственный зуб, сидевший на верхней десне, словно аристократ какой. Безродный заморгал от удивления и принялся протирать глаза, ясно же как день, это всё морок. Заморочил дедушка. А тот только посмеялся и принялся искать в шкатулке новый зуб. Валера тут же подбежал к нему с целью полюбопытствовать. Зубов у него в шкатулке было больше пятидесяти, и все разные. Из кости, из металла, из драгоценных камней, а некоторые даже из дерева.

— В зубах мы храним самые верные договоры с усопшими, да ещё со всякой полезной нечистью, — объяснил Рожа. — Выбьют зуб во время драки — и хорошо. Тут же шепчешь нужное слово, кровью плюешься, и врагу твоему — карачун. Смекаешь?

— Му-му!

— Можно ещё весть послать, передать через покойника, можно призвать беса и заставить выполнить его урок или работу, — продолжал старик. — А вот смотри: тут у меня Шуликун. Я его сам смирил, но сий чорт, не тот, что из детей мёртвых, а настоящий, из прежних. Жаль, только зимой призвать можно, но зато схватишься с кем на воде — и победа всегда за тобой. Хочешь — заморозит врага, а хочешь — в воде стылой насмерть утопит, ему всё равно.

После этого Рожа рассказал, что у настоящего лихого да опасного человечка всё его тело должно быть оружием, потому как доспех али кольчужка не всегда защищает от нечисти, ну а если под рукой ничего не окажется? Добрый меч? Сабля? Топор? Пистоль на худой конец — ну вот не будет у тебя ничего этого, голый ты будешь, и тогда что? А вот что! Всё должно идти в дело: слюна, зубы, ногти, волосы, но волосню сложно заговорить, а вот зубы — запросто.

— А меме?

— Почему приживаются? А я, милок, за свою долгую жизнь трёх святых съел.

И тут Валера узнал одну весьма занимательную вещь. Оказывается, дети Выродка ели не только гибридов и всяких потусторонних демонов, но ещё и не брезговали человечиной. А уж святого или сильного воина — то тут им сам бог велел. Ну, понятно какой бог, скажите, как его зовут? Вы! ту-туту-туту. Ро! ту-туту-туту... Док! Туру-туту-туту... Ужас-то какой. Неужели и им придётся человеков ням-ням?

— В этом нет ничего зазорного, — успокоил его старик. — Святые, осенённые благословением своих богов, никогда не умели пользоваться своей силушкой. А тут съешь немножко — и часть его силы перейдёт тебе. Можно лечить свои раны, очищать воду, отпугивать лихорадок и навей, всё же для пользы идёт. Да и в создании ритуальных кругов сила святого — первейшая из наук. Ты вот не хочешь попробовать?

Валера недоумённо захлопал глазами, и Рожа отвёл его к одной из повозок лекаря. В ней лежал никто иной, как Глузд, что привело Безродного в ещё большее недоумение. Катов ученик находился без сознания и тихонько сопел.

— Всё было подстроено мной заранее, — благодушно произнёс Максимильян и сызнова завёл рассказ о том, как его пленили. — Добрался я, значит, до Верхотурья в урочный час, отдал Олафу амулеты и зубы свои на сохранение, а сам затеял торговать на базаре любовными зельями. И так я хорошо торговал, что в тот день горожане решили, будто бы сам Эрос рухнул с небес и оросил своей страстью всех мужей, жинок, вдов, бобылей и даже скромных монахинь, отчего едва не случился массовый блуд. Да что там, ещё как случился, и поскольку воевода быстро прознал о причинах, то меня быстренько отдали в сыск, а там странствующий монах Берензя, пробавлявшийся редкими службами при храме, признал во мне бессовестного колдуна Рожу, коего ищут от Архангельска до самой Москвы. А ужо опосля я подговорил воеводу вызвать сведущих церковных служителей, дабы наложить на меня святое заклятье, иначе ведь никакие стены и засовы в тюрьме удержать меня не помогут. Воеводе было невдомёк, что колокольня меня всё равно не удержит, да это и не важно, а важен был никто иной, как катов подмастерье. Он тоже моя добыча. Это же я велел тебе плюнуть толчёным стеклом ему в ясны очи.

— Му-му?