Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 158

— Я родился на острове Лемнос. Это далеко отсюда. За самой Тьму-Тараканьей. В младенчестве меня продали туркам и увезли в Каффу, где я содержался в одной корзине со ядовитыми змеями. Я их убивал и ел, а меня показывали за деньги желающим, — беспечным голосом рассказывал Рожа. — Я не ведал молока матери. Змеи, скорпионы, пауки, ядовитые многоножицы заменили мне родителей и игрушки. Потом, когда я немного подрос, хозяева захотели продать меня в янычары, но в ночь перед продажей меня спас мой настоящий отец. Он явился ко мне во сне и велел покинуть корзину. Я послушался его и с тех пор ни о чём не жалею. Отец послал мне проводника, ибо я был слишком мал и неопытен. В ту ночь в дом хозяев пришёл медведь Болли Губитель. Он явился из мрака и холода, он пришёл со стороны моря, и его не смогли остановить ни мои хозяева, ни городская стража. Он зарубил всех...

— Ме-ме?

— Ему было больше трёх сотен лет. Медведи — они не как мы, Барсуки. Они живут поодиночке. Он отвёз меня к отцу, где я поклонился голове Барсука, а спустя век сам стал хранить его голову. У меня же было осьмнадцать жён, множество сыновей и дочерей, а уж внуков я никогда не считал.

Валера показал пальцем на свой живот.

— А ты думаешь, легко родить богатыря? Ноготь, который в тебе, связан с духом одного из моих внуков, угоревшего при пожаре. Он хоть и был моим потомком, но богатырская кровь не смогла пробудиться в нём. Потому-то у нас и должно быть много жён и детей. Чем больше стараешься, тем надёжней. Есть, правда, и иной способ, но мне он не люб, а вы, ну не знаю, может, ещё и попробуете. В тайном селении раз в год собираются незамужние дочери на Семик. Они несколько отличаются от обычных баб, но вот уже с ними и шансов зачать настоящего богатыря будет больше.

— Мьфу?

— Сам ты — уродки! — обиделся Рожа. — Ну да. У некоторых и глаз поболее, и ртов, а у кого-то и голов, но в основном те же девки, и чувства девичьи у них те же самые.

Валера отрицательно покачал головой, как бы говоря: нет уж, спасибо, в цирк уродов я не нанимался.

— А я тебе язык тогда назад не приделаю, — пообещал злой колдун.

Валера в ответ скорчил кислую рожу.

— А чего? Ходи немым. И тогда твоё уродство будет не хуже ихнего. Что, не понравилось? Никому такое, внучек, не нравится. Отец даёт нам возможность улучшить себя. Сделать сильнее, поедая своих врагов и всякую нечисть, но за это часто расплачиваются наши потомки. Вот потому-то у них и растут хвосты, рога и всякие гадости. А нам, родителям, конечно, обидно, но что поделать. За всё в этом мире платить приходится.

Валера вздохнул и, перебравшись обратно в повозку, снова начал баловаться с планшетом.

«...Милый дедушко Фёдор Михайлович — забери ты нас отсюда к чёртовой матери. Надоело нам в этом Верхотурье, просто сил нет. Рожа этот, совсем больной на всю голову. Максимильяном себя обзывает. Врёт, будто бы ему больше ста лет. А такого, даже у нас, в прогрессивном будущем, врачи и пенсионный фонд, ни одному пенсионеру недозволяют. И ладно бы он на таблетках сидел или на капельницах, а то ведь сам ходит, сам говорит, отсюда и полное к нему недоверие. Говорит, что он из клана Выродка и что он самый главнейший Барсук. А ещё, что именно нас он дожидался в остроге по велению, ну ты понимаешь, скелета этого. А сейчас мы с ним едем на какое-то озеро, где он нам будет пришивать языки обратно, но языки не наши, а местных подьячих, что, собственно, меня и тревожит. Кабы он нам инфекцию какую не занёс в наши молодые организмы. Деню вон и так выдрис... обдрис... Не знаю, как написать правильно, но Деня поел местной еды и теперь все окрестные леса в его удобрениях, а меня этот грёбаный колдун заставил в них свой ноготь искать. До сих пор противно... За сим откланиваюсь, твой внук Валерка...»