Страница 100 из 158
Учёный больше не мялся и не ходил вокруг да около. По его словам, когда повествование Неписаной рукописи дошло до святилища Выродка, ему уже всё было окончательно ясно. Парней надо было как-то вытаскивать. К сожалению, никто не предполагал, что Выродок пожрёт богиню Акесо и окончательно завладеет авторскими правами на книгу, но что произошло, то произошло, и этого уже не исправить. Он предупреждал Достоевского, говорил ему о том, что нужно заканчивать эксперимент, но тот так радовался успеху, так гордился собой и своей «методой», что наотрез отказывался верить в иные версии и в результате прозевал вспышку. И если до святилища возвращать парней через смерть персонажей было опасно, то уже там, у Выродка, всё поменялось кардинальным образом. Смерть персонажей стала единственным вариантом, но под опекой батюшки этот вариант стал невозможен по понятным причинам. Они попали в сон мёртвого бога, и уже не он им снился, а они ему. Он думал, он много думал, как их вытащить, когда обнаружил автоматический модуль, была даже мысль снарядить его небольшим, но убойным зарядом взрывчатки, однако все расчёты указывали на то, что Выродок защитит своих детей и ничего не получится. И тогда до него дошло, что неплохо бы попросить помощи со стороны. Причём помощь должна была быть на самом высоком уровне, но, поскольку покинуть бункер ему было нельзя, то он послал модуль непосредственно в Офир через рукопись и передал Сенату научные сведения, которые позволят им в будущем совершить технологический прорыв. Но не нужно думать, будто бы это необдуманный, импульсивный шаг. Нет, всё рассчитано до мелочей. Офир получает технологии, а он и Афанасий получают гражданство и почёт. И это не эгоизм, что бы там про него ни думали. Он не собирается бросать Валеру и Дениса. Их перевезут в другой мир, и уж там, объединив усилия с лучшими учёными Офира, их разделят с Выродком и благополучно выведут из колдовской спячки.
— Я не верю! — горестно воскликнул Афоня. — У вас крыша поехала, Леонид Исакович.
— Прежде чем осуждать и делать выводы, я попросил бы вас всё-таки дослушать, — невозмутимо отвечал Костомаров.
— Выпустите меня! Я пойду и нажалуюсь на вас Михалычу! Мы вам поможем. Ещё не поздно всё обсудить и выработать совместное решение!
— Вы уверены? Обдумайте мои слова как следует. Поставив в известность Достоевского, вы совершите полнейшую глупость, — с упрёком в голосе заговорила кукла. — Он же убил вас. По его прихоти вы стали жертвой приказа «семь-сорок». А ведь вы, дорогой, высокообразованный специалист. Восьмой отдел никогда не разбазаривал ценные кадры, нас уважали, нами гордились, а сейчас — что я вижу? Комитетчики превратились в воровской притон и сами уподобились тем, от кого веками защищали общество. Милиция, ФСБ, ГРУ, армия, Восьмой отдел больше не обслуживают интересы народа. Теперь это карательные органы демо... Я даже не знаю, как их обозвать, но они точно не служат демократии, о которой поют с высоких трибун. Вы что, хотите жить в такой стране, где всё зависит не от верховенства права, а от чудовищного кумовства, протектората и своячничества? А он почитал книжку — и мир стал таким, каким мы его видим сейчас. Опомнитесь, подумайте наконец о себе, о своём будущем, а не о цели, которую преследует этот замшелый пережиток прошлого. Вы понимаете, что я здесь пришелец, причём дважды. Сначала он лишил меня моего мира, лишил права жить в СССР, а потом лишил иллюзий, забрав у Талера. Он и вас, между прочим, обездолил. Вы могли жить в более лучших условиях, да-да. И при другой власти вас бы никогда не послали в одной коробке с оборудованием к какому-то мутному старику. Неужели вам нравится, что с вами обращаются как с какой-то вещью? Вы достойны большего, Афанасий. И не считайте нашу эмиграцию в Офир утечкой мозгов. Вы не нужны родной стране, за вас наверху всё решили, высморкались в вас как в салфетку и в помойку выбросили. Примите же эту мысль спокойно и начните жить там, где вам будет хорошо и комфортно. Вы своему государству более ничего не должны.
— Да вы предатель, Леонид Исакович! — ахнул электронщик. — Вы сами-то себя слышали? Вы хотите пригласить сюда иномирцев. Они тут всё разнесут, а потом будет международный скандал! Утечка технологий, утечка опаснейших артефактов, вы им всё, что тут спрятано, решили отдать? Да тут один ваджрагенератор хрен знает сколько стоит.
— Вот именно. Ваджрагенератор стоит огромных денег! — повысил голос учёный. — И не забывай про настоящую Гарганту! Она тут не реплика, смею заметить, а подлинник. Всё это будет нашим. Нашей собственностью. Твоей и моей. Я больше чем уверен, что спецназ лишь отвлечёт Достоевского, они не смогут уничтожить его на территории бункера, но зато они развяжут нам руки. Как только они заявятся, он включит защиту периметра, и ваджрагенератор заработает на полную мощность. Бункер — это крепость, способная защитить тех, кто внутри, даже если планета вдруг расколется на части. Улавливаете мою мысль? Вы что думаете, я шутки шучу? Я всё продумал — максимальной мощности хватит на запуск нашей Гарганты, и мы с вами переместимся в Офир, а уже оттуда, по новым координатам, сюда зайдёт вторая группа спецназа, и тогда Достоевскому точно кердык. Он не сможет держать оборону одновременно внутри и снаружи. А насчёт портала не переживайте, я его уже нашёл.
— У вас нет координат Офира! — взвизгнул Афоня.
— Да ты совсем идиот, как я посмотрю! У меня есть все нужные данные с самого начала повествования от Дениса. Я отправил первый маяк вместе с модулем туда, в семнадцатый век. Модуль сделал сброс в безопасном месте, и я получил ответ, используя ваше же спутниковое оборудование, которое ржавеет на улице под навесом. Что, не ожидал? Пока ты свои борщи и тортики из консервов лепил — я работал! Я сделал всё, чтобы обеспечить нам счастливую жизнь. А что дал тебе Достоевский, а? Преступление и наказание? Братьев Карамазовых? Что он тебе дал, кроме скрепных и заветных — «ни хрена»?
Электронщик не знал, что ему и ответить. По уму выходило, что Костомаров переиграл Достоевского на его же поле. Причём сделал это исключительно собственным умом, без всякого участия чёрной магии. Но как такое возможно, они же друзья, они же бухали вместе. Нужно как-то срочно предупредить Фёдора Михайловича. Надо соглашаться. Нельзя, чтобы Костомаров сейчас его заподозрил, пока они заперты. Это всё замкнутое пространство. Говорят, оно негативно влияет на интеллект, вот и получается, что первым покарало самого умного, но ничего, ничего. Сейчас он даст согласие, а потом сообщит Достоевскому, и они вместе приведут учёного в чувство. Ну, или изолируют.