Страница 17 из 20
Он пододвинул свой стул к ней поближе и опустился на него. Рада покосилась на Иволгина. Черты его лица были освещены огнем костра, делая Алексея еще более красивым. Рада знала: если она сейчас поднимет головуи посмотрит по сторонам, то обязательно наткнется на взгляд Дианы, помощницы Иволгина, которая следила за каждым его шагом или жестом, словно коршун. Глупая, влюбленная девочка… Так много вокруг знаменитого археолога было воздыхательниц. Так много… И неужели она, Рада, всю жизнь должна его ревновать? А может, глупости это все? Может, пора прекращать быть ребенком? Ведь он любит ее. Любит! И она его любит. Что может быть проще и правильнее?
Будто бы зная ее мысли, Алексей, глядя на костер, тихо сказал:
— Жизнь, знаешь ли, намного проще, если не воспринимать ее как вечную борьбу.
Рада вздохнула и сделала глоток лимонада. Сладость напитка приятно легла на язык, горечь испарилась, а вот грусть, наоборот, нахлынула с новой силой.
— Думаешь, я неправильно живу? Что я сама все усложняю?
Алексей повернулся к ней, и Рада отметила, что он не смотрит на нее с иронией или, не дай бог, с насмешкой. В его глазах была лишь усталая нежность.
— Думаю, что если ты хотя бы на минуту позволишь себе быть просто счастливой, то у нас все еще может получиться.
Рада хмыкнула, пытаясь вернуть привычную защитную броню.
— Иволгин, ты, как всегда, только о себе думаешь.
— Нет, Рада, — он покачал головой и заявил совершенно серьезно, — в данный момент я думаю только о тебе. Я вообще никогда не перестаю о тебе думать, знаешь ли.
— Правда? — сорвалось с ее губ.
— Правда.
В воздухе повисло напряженное молчание. До них долетали отголоски разговоров, но словно не касались их, позволяя оставаться в некоем вакууме личного общения. Рада смотрела на Алексея, и все ее обиды и сомнения вдруг показались такими глупыми, такими детскими и такими безмерно хрупкими.
— Я все испортила, Лёш, — прошептала она, уставившись в костер. — Как после этого еще что-то может получиться?
— Я ничем тебя не обидел и не оскорбил, никак не предал, это ты должна понять. Все остальное решаемо.
— Зато я тебя обидела…
— Я уже все забыл, — улыбнулся он.
Они снова замолчали, а потом Рада тихо сказала:
— Я думала, ты и меня давно забыл.
Алексей поднял на нее глаза, и в них блеснул лукавый огонек.
— Забыл бы, вряд ли мы сидели бы сейчас здесь.
— Я так и знала! — воскликнула Рада. — Признавайся, Иволгин, это ты насоветовал Скоробогатову обратиться ко мне во второй раз.
Он засмеялся.
— Да. Я знал, что если Скоробогатов найдет нужные слова, то эта работа тебя зацепит. Думаешь, зря?
Алексей не отрываясь смотрел в глаза Раде, и она призналась:
— Нет… Знаешь, я рада, что я здесь.
Интимность момента грубо нарушил Веня, с шумом появившийся перед ними с двумя шампурами.
— Лёша! Рада Сергеевна! Берите, пока горячее! Динамит шедевр сотворил!
— Ему бы в повара, а не в археологи, — смеясь, крикнула Маруся.
Алексей улыбнулся, и Рада ответила ему совершенно искренней улыбкой. В душе ее разливалось давно забытое тепло. Она ела шашлык и думала: может, Лёша прав, и не нужно ничего усложнять. Может, все очень просто.
Разговор за костром постепенно перекинулся на общие темы, смех снова стал громким, а обсуждения — горячими.
И тут свой вклад в общую атмосферу внесла Диана. Она сидела, нахохлившись, и вдруг сказала, обращаясь ко всем, но глядя на Иволгина:
— Вы знаете, я вчера поздно вечером выходила из сторожки и видела в усадьбе, в одном из окон на втором этаже, какую-то женщину.
Все разом замолчали.
— Какую еще женщину? — нахмурился Кир.
— Не знаю, — пожала плечами Диана. — Она стояла у самого окна, в черном платье. Я сначала подумала, что это Рада… Сергеевна, но силуэт был какой-то другой. И платье как будто старинное.
— Рада Сергеевна не носит старинных платьев, — сказал Веня.
— Рада Сергеевна вообще платьев не носит, — пробормотала я так тихо, что услышал меня только Иволгин, и усмехнулся.
— Тебе почудилось, — улыбнулась Маруся, но голос ее дрожал. — В этих старых домах всегда что-то чудится…
— Я не чокнутая и не мнительная, — грубо осекла ее Диана. — Я точно видела в окне какой-то странный силуэт.
— Может, кто-то залез в дом? — предположил Артем.
— Нет, — уверенно парировала Рада. — Я вчера вечером запирала входную дверь, и утром она оставалась запертой.
— Странно, — пробормотала Диана. — Но я точно там кого-то видела. Эта женщина… Она просто стояла и смотрела в окно.
Маруся испуганно прошептала:
— А что, если это... призрак? Может, призрак той самой цыганки, которую мы нашли?
Парни разом хмыкнули, пытаясь сбросить напряжение шутками.
— Привидения? Да ладно тебе, Марусь, ты же ученый человек! — засмеялся Динамит.
— Любите вы, девчонки, всякую мистическую белиберду, — рассмеялся Веня.
Ребята принялись обсуждать возможность существования призраков и откалывать шуточки.
Но Рада и Алексей не смеялись. Они переглянулись, и в их взгляде было полное понимание.
Когда они доели шашлык, Алексей предложил Раде пройтись до усадьбы.
— Что думаешь о словах Дианы? — спросил он ее.
— Думаю, это просто плод ее воображения, — поспешно ответила Рада.
— Такой же, как в Хворостино?
— Положим, в Хворостино мы и правда столкнулись с кое-чем необычным, но… — Рада задумалась. — В усадьбе Алексея и Елены, в Подмосковье, не было ничего такого.
— И какое же вывод ты из этого сделала, мой милый скептик?
Раде тут же захотелось огрызнуться на такое обращение, но она сдержала себя. «Нужно меняться, нужно меняться, пока еще не поздно», — убеждала она себя.
— А вывод такой. Я бывала и работала во многих старинных домах, и почти нигде нет привидений. Так что это скорее исключение из правил, чем закономерность.
— Но это твое исключение не исключает возможность, прости за тавтологию, что Диана и правда видела призрака.
— Призрака кого? Цыганки? — скептически спросила Рада.
Они остановились перед темным зданием усадьбы. Оба вскинули головы, всматриваясь в оконные проемы, но так ничего и не увидели.
— Кстати, о цыганках. Я нашла сегодня в сундуке старые альбомы, в них портреты, — сказала Рада. — Среди них есть рисунок цыганки. И знаешь… Ее украшения очень похожи на те, что вы нашли на раскопках.
— Как интересно, — пробормотал Алексей. — Покажешь?