Страница 13 из 20
— Скорее всего. Правда, я никогда не слышала, чтобы встречались обсидиановые зеркала таких размеров.
— Ну, говорят, оно самому Калиостро принадлежало.
— А может, Джону Ди? — Рада скептически приподняла бровь. — Меня удивляет, что в такой глуши, в каком-то провинциальном имении сделали зеркальную галерею. Ладно бы во дворцах Петербурга или Москвы. Но здесь?
— Наверное, граф Бессчастный был экстравагантен, — предположил Алексей. — Ты не нашла в документах, откуда здесь эта галерея?
— Нет, про нее нигде нет никаких подробностей.
— Прямо-таки никаких? — В глазах Иволгина заплясали лукавые огоньки, и Рада поняла, к чему он клонит.
— Если ты о слухах, то, как известно, я отношусь к ним с большим скепсисом.
— Слухи на пустом месте не берутся. Как тебе, например, история, про секретаря райкома, которого затянуло в одно из зеркал, и он испарился?
— Проворовался твой секретарь, и его посадили, — рассмеялась Рада и, допив кофе, сказала: — Ладно, пойду я работать.
— Нужна помощь? — спросил Алексей, глядя на нее поверх края кружки.
Рада открыто встретила его взгляд и после короткой паузы, поколебавшись, все же кивнула.
— Не откажусь. Когда у тебя или у ребят будет время, пусть кто-нибудь… вдвоем придут и помогут перенести пару зеркал в соседнее помещение. Там, вроде, ремонта не было, но света больше. Я приберу там и застелю все пленкой, чтобы было чисто.
— Договорились. — Алексей улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Как освободимся — сразу к тебе.
Выйдя из сторожки, Рада вдохнула свежий, утренний воздух. Сегодня было тихо. Вчерашний ливень, кажется, принес в Ольховку майское тепло и ясное небо, которое теперь окрашивалось рассветным солнцем в оранжевые и бледно-желтые цвета.
Через несколько минут Рада уже стояла в зеркальной галерее. Лампы, подвешенные к гвоздям, старательно вбитым кем-то из археологов, действительно разгоняли мрак, но их холодный электрический свет делал помещение еще более безжизненным и жутким. Тени стали четче и чернее, а зеркало в конце помещения так и осталось стоять во мраке и то и дело притягивало взгляд, манило подойти и коснуться его черной поверхности пальцами.
Рада обошла несколько комнат на втором этаже, смежных с галереей. Скоробогатов не солгал — здесь царило запустение, хотя от основной массы грязи и пыли предыдущая команда рабочих избавилась. Рада подумала было устроить реставрационную в одном из отремонтированных помещений внизу, но представив, как придется тащить вниз по лестнице хрупкие зеркала, отказалась от этой идеи.
В конце концов она остановила свой выбор на просторном помещении неподалеку от галереи. Здесь когда-то, видимо, была гостиная, о чем свидетельствовало множество широких окон, выходивших на южную сторону.
Рада оставила в ней свои вещи и уже отправилась за тканью и пленкой, которой собиралась накрыть полы, но, выйдя в коридор, замерла на секунду. Открытая дверь в галерею манила ее.
Девушка сама не заметила, как снова оказалась перед черным зеркалом.
Она вытащила из сумки флакон со специальным щадящим раствором для старинных стекол и мягкую, безворсовую салфетку. Рада действовала осторожно, с благоговением, которое испытывала к старинным предметам. Слой за слоем она удаляла многолетние наслоения пыли и въевшейся грязи.
Наверное, она провозилась с час, а то и больше, но наконец-то перед ней открылась отполированная гладь. В отличие от других зеркал в галерее, покрытых сетью мелких трещин и черных пятен окисленной амальгамы, это было почти безупречно. Казалось, в его глубине затаилась сама тьма. Лицо Рады, отраженное в нем, выглядело бледным и размытым, как у призрака.
Не в силах сопротивляться импульсу, Рада протянула руку. Пальцы ее скользнули по причудливой резьбе на черной раме, и девушка ощутила шероховатость старого дерева, а затем она коснулась холодной поверхности стекла.
Раду будто пронзило мощным разрядом тока. Ее тут же окутала удушающая волна безысходности и горя, настолько сильного, что у нее перехватило дыхание. Комната поплыла перед глазами. Чтобы не упасть, Рада попыталась ухватиться за раму. Зрение помутилось, свет ламп померк, все вокруг начало вертеться, словно кто-то вывернул мир наизнанку.
В черной глубине зеркала исчезло ее собственное отражение. Рада отчетливо увидела, что вместо нее в стекле стояла другая девушка. Бледная, с невыразительными чертами лица, с жидкими русыми волосами, свободно распущенными по плечам. На ней было темное, строгое платье, какие носили в самом конце восемнадцатого века. Но больше всего Раду поразили ее глаза — огромные, полные бездонной печали и такого одиночества, что сердце сжалось от чужой боли.
Протянув руку, Рада хотела дотронуться до отражения, и тут услышала голос. Тонкий, отчаянный, доносящийся будто из самого сердца зеркала:
— Лиза… Лиза…
Кто-то звал. Звал эту девушку. Звал ее…
Рада все глубже и глубже погружалась и в окутавшее ее горе, и в бездонные глаза незнакомки, и в этот полный тоски голос.
Очнулась она оттого, что кто-то бесцеремонно и даже грубо развернул ее, отворачивая от зеркала. В глазах все потемнело, но в следующую секунду Рада пришла в себя, очнувшись от морока.
Перед ней стоял Алексей, его лицо было бледным от тревоги. Он держал ее за плечи и всматривался в глаза.
— Рада! С тобой все в порядке? Ты меня слышишь?
— Да… Кажется.
— Я зову тебя зову, а ты не реагируешь. Что с тобой?
— Все нормально. — Она беспомощно моргнула, пытаясь отдышаться.
— Ты бледная, как полотно, — хмурился Иволгин. — Ты что-то увидела в зеркале?
— Нет.
Рада отстранилась и оглянулась. Там, в темной глади, отражалась она сама — испуганная, бледная, но это была она, Рада, а за ее спиной — Алексей. Больше никакой печальной девушки. Никакого чужого горя.
Ничего необычного. Просто зеркало… Просто морок…
— Что это было? — настойчиво допытывался Иволгин.
— Я… Просто закружилась голова. Здесь душно.
Она видела, что Алексей не верит. Его взгляд скользнул по ее лицу, затем по зеркалу, и в его глазах мелькнуло понимание. Он тоже что-то чувствовал в этом месте? Спрашивать, однако, Рада не стала.
— Тебе плохо. Пойдем, выйдем на свежий воздух, — сказал он твердо.
На этот раз Рада не стала спорить. Она позволила ему взять себя под локоть и повести к выходу из галереи, бросив на прощание быстрый, полный суеверного страха взгляд на черное зеркало.
Глава 10