Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 70 из 92

– Кажется, я не ошибся в вас, лейтенант Риви, – проговорил он. – Кажется, у Акиры есть шанс.

У Акиры есть шанс.

Акира. Акира Фрост – Сон Минхи не единожды называл это имя. Он бормотал его, забывшись в бреду, и Риви не понимал, почему для Минхи так важен человек, разрушивший его жизнь. Акира Фрост выгнал змей из города. Акира Фрост вырубил Минхи.

– У Акиры есть шанс, – повторил Минхи. – И этот шанс – вы, лейтенант Риви. О, как же я счастлив, что мы встретились!

– О чем вы, господин Сон? Почему вы считаете, что наша встреча что-то значит? Разве вам не просто хотелось поговорить на родном языке?

– Я боялся, что меня убьют сразу. – Минхи покачался взад-вперед, обхватив костлявые колени. – А когда понял, что отправляют в Реджо, попросил собеседника. Вас. Южного пограничника, который выучил язык северян.

– Потому что я умею играть в го? – Риви усмехнулся.

– Потому что вы принесли Дилдо одеяло. Потому что, судя по всему, не относились к сидящим здесь как к отбросам. Потому что вас узнали на другом материке, где вы никогда не были. И тогда во мне зародилась надежда, что, может, вы сделаете кое-что и для меня тоже. Слабая, очень слабая надежда, но я ухватился и за это.

– Ешьте мясо, господин Сон. Это все, что я могу для вас сделать.

– Почему же. – Минхи закрыл глаза. – Вы можете спросить. Вам же любопытно, я знаю. Спросите меня, лейтенант Риви. Спросите, пожалуйста.

– Хорошо, – сказал Риви. – За что вы убили майора, господин Сон?

За что, раздери его пророки, убил тот, кто не выглядит как убийца?

* * *

Риви приоткрыл заспанные глаза. На светлом деревянном полу лежали длинные ровные тени. Из окон с открытыми ставнями виднелся горбатый горный склон. В углу, накрывшись одеялом с головой, шумно сопел Ким.

– Лейтенант, мы можем поговорить? – Фрост сидела рядом на корточках, и в полутьме ее лицо казалось бескровным.

– Хорошо. – Риви поднялся.

– Лучше на улице.

Риви накинул жакет, влез в стоящие у двери сапоги и вышел вслед за Фрост наружу. Там только-только начало светать: мягкий розовый свет заливал елочные верхушки и припорошенную снегом землю.

Риви поежился от утреннего холода, зевнул. Фрост посмотрела на разгорающийся рассвет, а потом повернулась к Риви.

– Лейтенант, – сказала она тихо, – я должна извиниться. Мое поведение вчера…

– Забудем.

– У этого есть причина, лейтенант Риви. – Фрост потерла переносицу. – Вы бы хотели о ней узнать?

– Да, – Риви растерянно кивнул.

– Помните, когда мы покинули Шэнь, вы спросили меня, почему я не хотела касаться вашей руки? И я ответила про грязные ногти.

– Конечно.

– Я соврала вам.

– Соврали?

– Нет, ногти были правдой… – Она запнулась. – Но дело не в этом.

– Шрамы? – спросил Риви хрипло.

– Разумеется, нет.

– Тогда что вы имеете в виду?

Остатки сна испарились в предрассветной дымке.

Фрост смотрела прямо.

– Не в Шэне. Раньше. Тогда, после Кадзуро. Я подумала, что вы могли бы мне понравиться, лейтенант Риви. Как… мужчина. Боялась, что даже случайное касание меня выдаст. И ждала, что это пройдет.

– Пройдет?

– У меня есть чувства к вам, лейтенант Риви. Думаю, вы о них знаете. Но я все равно хотела это прояснить. Сказать правду. Я не злюсь на вас из-за яда. Я пытаюсь справиться. – Фрост выдохнула. – С этим. И с собой.

Риви молчал, сжав кулаки. Сердце отбивало удары в горле.

– И вы тоже не злитесь на меня, лейтенант Риви, – добавила она поспешно. – Вы не обязаны на них отвечать. Вы мне ничего не должны.

– Не обязан? – прохрипел Риви, сделав шаг вперед. – А если я хочу ответить?

Фрост обняла себя за плечи – неловкий, неуверенный жест.

– Я люблю вас, – тихо сказал Риви.

Фрост опустила глаза. Риви рассматривал пятна румянца у нее на щеках, пряди волос, спускающиеся почти до пояса, маленький шрам на подбородке.

Сделал еще один шаг и, напрягая остатки воли, легонько коснулся губами ее плотно сомкнутых губ. Она ответила мгновенно. Все перестало существовать: и рассвет, и заснеженный лес, и дом с драконами. Остались только губы Акиры и ее прохладные пальцы, то сжимающие ладони Риви, то гладящие его покрытый испариной затылок. Остались только волосы, пахнущие жасминовым мылом, и касания языка – с каждым разом более требовательные.

– Разве это было не очевидно, – шептал Риви, чувствуя, что широкие трусы пограничника стали ужасно тесными. – Разве это не…

– Нет, – ответила она, утыкаясь ему носом в шею, совсем как вчерашним утром. – Я ведь пила с вами из одной кружки. Я думала, вы догадываетесь о причине. Но раз ничего не говорите, вряд ли я вам нужна. Мы ведь спали рядом. Если бы вы хотели…

– Я хотел. Я очень хотел. Но я не знал, как сказать, – искренне ответил Риви. – И боялся надеяться на взаимность. Боялся даже думать об этом. Простите. Прости.

Он прижал к себе ее так крепко, как только мог, – было страшно отпустить. Забрался ладонью под рубашку, потом провел указательным пальцем по щеке, снова поцеловал, ощутив на языке покалывание. Остановился, наконец, схватил ртом морозный воздух, кашлянул.

– Пойдем в дом? – Фрост пригладила Риви челку, коснулась губами лба. Взяла за руку.

Он кивнул. Пропустив ее вперед и не отпуская руки, поднялся по ступеням.

– Только сейчас не говори, что капитан по правилам заходит последним, – улыбнулся Риви, расправляя ей на спине жакет.

– Сделай, пожалуйста, кофе, Маттео.

Риви остановился, почувствовав, что не может ни выдохнуть, ни вдохнуть.

– Да, – ответил он. – Ким сказал, там в подвале есть сахар. И замороженное молоко. Хочешь, сделаю с молоком и сахаром… Акира?

Фрост задумалась на секунду.

– Нет, давай как обычно.

* * *

В маленькой кухне горел очаг, отапливающий пол. Риви нашел на полке глубокую круглую посудину с длинной ручкой. Повертел в руках, задумался. Решил, что подойдет.

– Кофе, Маттео.

Акира появилась на кухне с мешком молотых зерен и плотно задвинула за собой дверь.

– Ты вчера сумки оставил в стойле. – Она протянула мешок.

– Точно, – ответил Риви, касаясь ее пальцев.

– И вот твоя кружка. Я же могу взять?

– Кружка, – пробормотал Риви. – Еще спрашиваешь.

Происходящее казалось ему слишком прекрасным, чтобы быть правдой, и Риви то и дело щурился и разглядывал свои руки. Левый глаз по-прежнему ничего не видел. Пальцев было по-прежнему пять.